Гумилев Н.С. "Я конквистадор в панцире железном...". "С тобой я буду до зари...". Заблудившийся трамвай. Шестое чувство

Гумилев Николай Степанович
(1886–1921)

  Я конквистадор в панцире железном...[1]

Я конквистадор в панцире железном,
Я весело преследую звезду,
Я прохожу по пропастям и безднам
И отдыхаю в радостном саду.

Как смутно в небе диком и беззвездном!
Растет туман... но я молчу и жду
И верю, я любовь свою найду...
Я конквистадор в панцире железном.

И если нет полдневных слов звездам,
Тогда я сам мечту свою создам
И песней битв любовно зачарую.

Я пропастям и бурям вечный брат,
Но я вплету в воинственный наряд
Звезду долин, лилею голубую.

1905

Источник: Душа любви: сборник / сост. и авт. вступ. ст. А. Л. Казаков.
- Челябинск: Юж.-Урал. кн. изд-во, 1991, с. 11.
 

  С тобой я буду до зари...[2]

С тобой я буду до зари,
На утро я уйду
Искать, где спрятались цари,
Лобзавшие звезду.

У тех царей лазурный сон
Заткал лучистый взор;
Они – заснувший небосклон
Над мраморностью гор.

Сверкают в золоте лучей
Их мантий багрецы,
И на сединах их кудрей
Алмазные венцы.

И их мечи вокруг лежат
В каменьях дорогих,
Их чутко гномы сторожат
И не уйдут от них.

Но я прийду с мечом своим.
Владеет им не гном!
Я буду вихрем грозовым,
И громом и огнем!

Я тайны выпытаю их,
Все тайны дивных снов,
И заключу в короткий стих,
В оправу звонких слов.

Промчится день, зажжет закат,
Природа будет храм,
И я прийду, прийду назад,
К отворенным дверям.

С тобою встретим мы зарю,
На утро я уйду,
И на прощанье подарю
Добытую звезду.
1905

Заблудившийся трамвай[3]

Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.

Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.

Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен...
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.

Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.

И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, – конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.

Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет.

Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят – зеленная, – знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.

В красной рубашке, с лицом как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь в ящике скользком, на самом дне.

А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон...
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.

Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!

Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице,
И не увиделся вновь с тобой.

Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.

И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.

Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.

И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить...
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.

1919?

Шестое чувство[4]

Прекрасно в нас влюбленное вино
И добрый хлеб, что в печь для нас садится,
И женщина, которою дано,
Сперва измучившись, нам насладиться.

Но что нам делать с розовой зарей
Над холодеющими небесами,
Где тишина и неземной покой,
Что делать нам с бессмертными стихами?

Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.
Мгновение бежит неудержимо,
И мы ломаем руки, но опять
Осуждены идти всё мимо, мимо.

Как мальчик, игры позабыв свои,
Следит порой за девичьим купаньем
И, ничего не зная о любви,
Всё ж мучится таинственным желаньем;

Как некогда в разросшихся хвощах
Ревела от сознания бессилья
Тварь скользкая, почуя на плечах
Еще не появившиеся крылья;

Так, век за веком — скоро ли, Господь? —
Под скальпелем природы и искусства,
Кричит наш дух, изнемогает плоть,
Рождая орган для шестого чувства.
Лето 1920 года

 
 
 
 
 
 
Н.Гумилев – гимназист старших классов
 


1. Конквиста́дор – устар. от конкистадор, (исп.) завоеватель
В октябре 1905 года вышел первый сборник стихов Н.Гумилева "Путь конквистадоров". В ноябре В. Брюсов опубликовал в "Весах" (Весы. 1905. No 11) рецензию на этот сборник. Хотя рецензия была строгой, в ней было и поощрение поэта: "...в книге есть и несколько прекрасных стихов, действительно удачных образов. Предположим, что она только "путь" нового конквистадора и что его победы и завоевания – впереди".
Сборник выпущен на средства родителей автора, в октябре 1905 года. В него вошли стихотворения:
Я конквистадор в панцире железном...
С тобой я буду до зари... Песнь Заратустры. Credo. Греза ночная и темная. Песня о певце и короле. Рассказ девушки. Дева Солнца. Осенняя песня. Сказка о королях. Когда из темной бездны жизни... Людям настоящего. Людям будущего. Пророки. Русалка. На мотивы Грига. Осень. Иногда я бываю печален... По стенам опустевшего дома...
Гумилев ни разу не переиздавал свою первую книгу. Он начал свой поэтический "счет для всех" книгой "Романтические цветы", изданной в Париже в 1908 году. Третье издание сборника "Романтические цветы" в 1918 году он открыл новым вариантом этого стихотворения под заглавием "Сонет". (вернуться)

2. С тобой я буду до зари... – из сборника "Путь конквистадоров". Опубл.: 1905. (вернуться)

3. Заблудившийся трамвай – из сборника "Огненный столп". Опубл.: «Дом искусств», 1921, № 1.
Есть различные воспоминания знакомых, учеников мэтра поэзии об истории его создания. Точная дата написания неизвестна, поэтому в некоторых сборниках стоит 1919 год, а в некоторых 1920. Ирина Одоевцева в книге мемуаров «На берегах Невы» приводит слова Гумилёва о том, как родилось стихотворение «Заблудившийся трамвай».
– Поздравить вы меня можете с совершенно необычными стихами, которые я сочинил, возвращаясь домой. И так неожиданно. Я и сейчас не понимаю, как это произошло. Я шёл по мосту через Неву – заря и тишина кругом. Пусто. Только вороны каркают. И вдруг мимо меня совсем близко пролетел трамвай. Искры трамвая, как огненная дорожка на розовой заре. Я остановился – меня что-то вдруг пронзило, осенило. Я оглянулся, не понимая, где я и что со мной. Я постоял на мосту, держась за перила, потом медленно двинулся дальше, домой. И тут-то и случилось. Я сразу нашёл первую строку, как будто получил её готовой. Я продолжал произносить строчку за строчкой, будто читаю чужое стихотворение: ……… (вернуться)

4. Шестое чувство – из сборника «Огненный столп». Опубл.: «Огненный столп», 1921.
Стихотворение «акмеистично», то есть исполнено конкретности, его образы как будто дышат первозданной свежестью, чувственно ярки и выразительны. Загадка, образующая смысловое натяжение от заглавия к последней строке, очень проста. Читатель разгадывает её сразу же: шестое чувство – это чувство прекрасного.
В манифестах акмеизма провозглашение приоритета непосредственных впечатлений, «зверино-радостного» взгляда на мир соединялось с установкой на наследование величайших достижений европейской культуры.
Все шесть строф можно легко выстроить в некое вполне прозаическое сообщение: «Прекрасное есть то, то и то, но ряд объектов, относящихся к классу прекрасных, вызывает недоумение, а также мучительное волнение, подобное тому-то и тому-то. Людям необходим ещё один орган чувств для непосредственного восприятия прекрасного».
Но читатель обращает внимание на ощущение мучительности восприятия. Казалось бы, прекрасное — то, что нас радует, что приводит в восхищение, восторг, близкий к чувству счастья. Неужели встреча с ним может вызывать и растерянность, сознание бессилия, отчаянное напряжение всех сил, и душевных и физических?
Гумилёв в стихотворении выразил страдание поэта, который не удовлетворён простым наблюдением прекрасного, а хотел бы проникнуть в глубину явления. (вернуться)


Акмеизм. Мир образов Николая Гумилева
(уроки литературы в 11 классе)
 
 


 
Яндекс.Метрика
Используются технологии uCoz