Уильям Шекспир (1564–1616)

        Сонеты*
(Перевод С.Я.Маршака)
 
 

    90

Уж если ты разлюбишь, – так теперь,
Теперь, когда весь мир со мной в раздоре.
Будь самой горькой из моих потерь,
Но только не последней каплей горя!

И если скорбь дано мне превозмочь,
Не наноси удара из засады.
Пусть бурная не разрешится ночь
Дождливым утром – утром без отрады.

Оставь меня, но не в последний миг,
Когда от мелких бед я ослабею.
Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг,
Что это горе всех невзгод больнее.

Что нет невзгод, а есть одна беда –
Твоей любви лишиться навсегда.

    91

Кто хвалится родством своим со знатью,
Кто силой, кто блестящим галуном,
Кто кошельком, кто пряжками на платье,
Кто соколом, собакой, скакуном.

Есть у людей различные пристрастья,
Но каждому милей всего одно.
А у меня особенное счастье,
В нем остальное все заключено.

Твоя любовь, мой друг, дороже клада,
Почетнее короны королей,
Наряднее богатого наряда,
Охоты соколиной веселей.

Ты можешь все отнять, чем я владею,
И в этот миг я сразу обеднею.

    92

Ты от меня не можешь ускользнуть.
Моей ты будешь до последних дней.
С любовью связан жизненный мой путь,
И кончиться он должен вместе с ней.

Зачем же мне бояться худших бед,
Когда мне смертью меньшая грозит?
И у меня зависимости нет
От прихотей твоих или обид.

Не опасаюсь я твоих измен.
Твоя измена – беспощадный нож.
О, как печальный жребий мой блажен:
Я был твоим, и ты меня убьешь.

Но счастья нет на свете без пятна.
Кто скажет мне, что ты сейчас верна?

    93

Что ж, буду жить, приемля как условье,
Что ты верна. Хоть стала ты иной,
Но тень любви нам кажется любовью.
Не сердцем – так глазами будь со мной.

Твой взор не говорит о перемене.
Он не таит ни скуки, ни вражды.
Есть лица, на которых преступленья
Чертят неизгладимые следы.

Но, видно, так угодно высшим силам:
Пусть лгут твои прекрасные уста,
Но в этом взоре, ласковом и милом,
По-прежнему сияет чистота.

Прекрасно было яблоко, что с древа
Адаму на беду сорвала Ева.

    94

Кто, злом владея, зла не причинит,
Не пользуясь всей мощью этой власти,
Кто двигает других, но, как гранит,
Неколебим и не подвержен страсти, –

Тому дарует небо благодать,
Земля дары приносит дорогие.
Ему дано величьем обладать,
А чтить величье призваны другие.

Лелеет лето лучший свой цветок,
Хоть сам он по себе цветет и вянет.
Но если в нем приют нашел порок,
Любой сорняк его достойней станет.

Чертополох нам слаще и милей
Растленных роз, отравленных лилей.

    95

Ты украшать умеешь свой позор.
Но как в саду незримый червячок
На розах чертит гибельный узор,
Так и тебя пятнает твой порок.

Молва толкует про твои дела,
Догадки щедро прибавляя к ним.
Но похвалой становится хула.
Порок оправдан именем твоим!

В каком великолепнейшем дворце
Соблазнам низким ты даешь приют!
Под маскою прекрасной на лице,
В наряде пышном их не узнают.

Но красоту в пороках не сберечь.
Ржавея, остроту теряет меч.

    96

Кто осуждает твой беспечный нрав,
Кого пленяет юный твой успех.
Но, прелестью проступки оправдав,
Ты в добродетель превращаешь грех.

Поддельный камень в перстне королей
Считается алмазом дорогим, –
Так и пороки юности твоей
Достоинствами кажутся другим.

Как много волк похитил бы овец,
Надев ягненка нежное руно.
Как много можешь ты увлечь сердец
Всем, что тебе судьбой твоей дано.

Остановись – я так тебя люблю,
Что весь я твой и честь твою делю.

    97

Мне показалось, что была зима,
Когда тебя не видел я, мой друг.
Какой мороз стоял, какая тьма,
Какой пустой декабрь царил вокруг!

За это время лето протекло
И уступило осени права.
И осень шла, ступая тяжело, –
Оставшаяся на сносях вдова.

Казалось мне, что все плоды земли
С рождения удел сиротский ждет.
Нет в мире лета, если ты вдали.
Где нет тебя, и птица не поет.

А там, где слышен робкий, жалкий свист,
В предчувствии зимы бледнеет лист.

    98

Нас разлучил апрель цветущий, бурный.
Все оживил он веяньем своим.
В ночи звезда тяжелая Сатурна
Смеялась и плясала вместе с ним.

Но гомон птиц и запахи и краски
Бесчисленных цветов не помогли
Рождению моей весенней сказки.
Не рвал я пестрых первенцев земли.

Раскрывшиеся чаши снежных лилий,
Пурпурных роз душистый первый цвет,
Напоминая, мне не заменили
Ланит и уст, которым равных нет.

Была зима во мне, а блеск весенний
Мне показался тенью милой тени.

    99

Фиалке ранней бросил я упрек:
Лукавая крадет свой запах сладкий
Из уст твоих, и каждый лепесток
Свой бархат у тебя берет украдкой.

У лилий – белизна твоей руки,
Твой темный локон – в почках майорана,
У белой розы – цвет твоей щеки,
У красной розы – твой огонь румяный.

У третьей розы – белой, точно снег,
И красной, как заря, – твое дыханье.
Но дерзкий вор возмездья не избег:
Его червяк съедает в наказанье.

Каких цветов в саду весеннем нет!
И все крадут твой запах или цвет.


    100

Где муза? Что молчат ее уста
О том, кто вдохновлял ее полет?
Иль, песенкой дешевой занята,
Она ничтожным славу создает?

Пой, суетная муза, для того,
Кто может оценить твою игру,
Кто придает и блеск, и мастерство,
И благородство твоему перу.

Вглядись в его прекрасные черты
И, если в них морщину ты найдешь,
Изобличи убийцу красоты,
Строфою гневной заклейми грабеж.

Пока не поздно, времени быстрей
Бессмертные черты запечатлей!

    101

О ветреная муза, отчего,
Отвергнув правду в блеске красоты,
Ты не рисуешь друга моего,
Чьей доблестью прославлена и ты?

Но, может быть, ты скажешь мне в ответ,
Что красоту не надо украшать,
Что правде придавать не надо цвет
И лучшее не стоит улучшать.

Да, совершенству не нужна хвала,
Но ты ни слов, ни красок не жалей,
Чтоб в славе красота пережила
Свой золотом покрытый мавзолей.

Нетронутым – таким, как в наши дни,
Прекрасный образ миру сохрани!

    102

Люблю, – но реже говорю об этом,
Люблю нежней, – но не для многих глаз.
Торгует чувством тот, что перед светом
Всю душу выставляет напоказ.

Тебя встречал я песней, как приветом,
Когда любовь нова была для нас.
Так соловей гремит в полночный час
Весной, но флейту забывает летом.

Ночь не лишится прелести своей,
Когда его умолкнут излиянья.
Но музыка, звуча со всех ветвей,
Обычной став, теряет обаянье.

И я умолк подобно соловью:
Свое пропел и больше не пою.

    103

У бедной музы красок больше нет,
А что за слава открывалась ей!
Но, видно, лучше голый мой сюжет
Без добавленья похвалы моей.

Вот почему писать я перестал.
Но сам взгляни в зеркальное стекло
И убедись, что выше всех похвал
Стеклом отображенное чело.

Все то, что отразила эта гладь,
Не передаст палитра иль резец.
Зачем же нам, пытаясь передать,
Столь совершенный портить образец?

И мы напрасно спорить не хотим
С природой или зеркалом твоим.

    104

Ты не меняешься с теченьем лет.
Такой же ты была, когда впервые
Тебя я встретил. Три зимы седые
Трех пышных лет запорошили след.

Три нежные весны сменили цвет
На сочный плод и листья огневые,
И трижды лес был осенью раздет...
А над тобой не властвуют стихии.

На циферблате, указав нам час,
Покинув цифру, стрелка золотая
Чуть движется невидимо для глаз,
Так на тебе я лет не замечаю.

И если уж закат необходим, –
Он был перед рождением твоим!

Уильям Шекспир. Единственное достоверное известное изображение – гравюра из посмертного "Первого Фолио" (1623) работы художника голландского происхождения Дросхоута.
 
    Содержание
Сонет 90. Уж если ты разлюбишь, – так теперь...
Сонет 91. Кто хвалится родством своим со знатью...
Сонет 92. Ты от меня не можешь ускользнуть...
Сонет 93. Что ж, буду жить, приемля как условье...
Сонет 94. Кто, злом владея, зла не причинит...
Сонет 95. Ты украшать умеешь свой позор...
Сонет 96. Кто осуждает твой беспечный нрав...
Сонет 97. Мне показалось, что была зима...
Сонет 98. Нас разлучил апрель цветущий, бурный...
Сонет 99. Фиалке ранней бросил я упрек...
Сонет 100. Где муза? Что молчат ее уста...
Сонет 101. О ветреная муза, отчего...
Сонет 102. Люблю, – но реже говорю об этом...
Сонет 103. У бедной музы красок больше нет...
Сонет 104. Ты не меняешься с теченьем лет...
 

*Сонет (итал. sonetto, от прованс. sonet – песенка) – вид (жанр) лирики, его основным признаком является объем текста:  сонет состоит из четырнадцати строк: двух четверостиший (катренов) и двух трехстиший (терцетов).

"Шекспировский сонет" состоит из трех катренов и заключительного рифмующегося двустишия.

Всего сонетов Шекспира 154, большая часть их написана в 1592–1599 годах. Впервые сонеты Шекспира были напечатаны в 1609 году, вероятно, без ведома автора.

Стиль Шекспира претерпел эволюцию во время создания сонетов:
1. (сонеты 1-26) – поэтические штампы ренессансной лирики;
2. (сонеты 27-127) – вера в человека, возможность победы добра над злом;
3. (сонеты 128-152) – крушение веры в человека, сближение с трагическими мотивами в драматургии.

Сонеты Шекспира являются сугубо личными размышлениями героя-автора по поводу событий, которые произошли когда-то в неопределенном прошлом. Пытаясь осмыслить их, лицо от автора как бы открывает свое сердце и достигает невиданной дотоле в английской поэзии степени психологизма, умения передать оттенки разнообразных душевных чувств. Тут Шекспир смотрит далеко в будущее.

Переводы Маршака – поистине эпохальное переводческое открытие, ставшее звездным часом в истории русской сонетианы Шекспира. Его первый переводческий опыт – 32-ой сонет «О, если ты, мой друг, переживешь...», опубликованный еще в 1943 году (журнал «Знамя», кн. 4).
Впервые полный перевод был опубликован отдельным изданием: Сонеты Шекспира в переводах С. Маршака / Послесл. М. Морозова. Гравюры на дереве В.Л. Фаворского. М., 1948.
Сразу после опубликования переводов слава Маршака была просто оглушительной. «Это была эпидемия, повальное читательское заболевание, – вспоминает Игн. Ивановский. – Сонеты читали с эстрады, переписывали друг у друга, днем держали на рабочем столе, а ночью под подушкой».
После 1960-х годов ситуация изменилась: апологетические отзывы начали забываться, а относительно точности перевода шекспировских стихов появились серьезные сомнения. В статье М.Л. Гаспарова и Н.А. Автономовой «Сонеты Шекспира – переводы Маршака», ставшей определенным потрясением для читающей России, о переводах Маршака было сказано: «Спокойный, величественный, уравновешенный и мудрый поэт русских переводов отличается от неистового, неистощимого, блистательного и страстного поэта английских сонетов».
С. Я. Маршак увидел в "Сонетах" Шекспира страстную исповедь человеческого сердца, счастливого и одновременно несчастного, поэтический дневник, полный мыслей и чувств. Он увидел в этой небольшой книге ключ ко всему огромному и богатому миру великого поэта-гуманиста – ключ к его философии, к характерам шекспировских героев, к патетическим монологам и лирическим отступлениям трагедий и комедий; увидел высокий оптимизм, утверждающий жизнь и ее бессмертие; увидел образ гордого, независимого человека, который глубоко презирает ложь и несправедливость, сверху донизу пронизывающие современную ему действительность, но нигде он не ставит себя над обществом, вне общества и решительно провозглашает, что "одинокий путь подобен смерти".
Воссоздавая на русском языке сложную систему шекспировских образов, Маршак-переводчик оставался самим собой – язык его прост, ясен, естествен.

99-й сонет, в котором поэт упрекает цветы за то, что они позаимствовали красоту у его возлюбленной, воскрешает приемы и образы рыцарского сонета:

У лилий – белизна твоей руки,
Твой темный волос – в почках майорана...

 
 


 
 
Яндекс.Метрика
Используются технологии uCoz