Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
(1826 – 1889)

ДИКИЙ ПОМЕЩИК [1]

       В некотором царстве, в некотором государстве жил-был помещик, жил и  на свет глядючи радовался. Всего у него было довольно: и крестьян, и хлеба, и скота, и земли, и садов. И был тот помещик глупый,  читал  газету  "Весть"[2] и тело имел  мягкое,  белое  и рассыпчатое.
       Только и взмолился однажды богу этот помещик:
       – Господи! всем я от тебя доволен, всем награжден! Одно  только  сердцу моему непереносно: очень уж много развелось в нашем царстве мужика!
       Но бог знал, что помещик тот глупый, и прошению его не внял.
       Видит помещик, что мужика с каждым днем не убывает, а все прибывает,  – видит и опасается: "А ну, как он у меня все добро приест?"
       Заглянет помещик в газету "Весть", как в сем случае поступать должно, и прочитает: "Старайся!"
       – Одно только слово написано, – молвит глупый помещик, – а золотое  это слово!
       И начал он стараться, и не то чтоб как-нибудь, а все по правилу. Курица ли крестьянская в господские овсы забредет – сейчас ее, по правилу, в суп; дровец ли крестьянин нарубить по секрету в  господском  лесу  соберется  - сейчас эти самые дрова на господский двор,  а  с  порубщика,  по  правилу, штраф.
       – Больше я нынче этими штрафами на  них  действую!  –  говорит  помещик соседям своим, – потому что для них это понятнее.
       Видят мужики: хоть и глупый у них помещик, а  разум  ему  дан  большой. Сократил он их так, что некуда носа высунуть: куда ни глянут – все нельзя, да не позволено, да не ваше! Скотинка на водопой выйдет – помещик  кричит: "Моя вода!", курица за околицу выбредет – помещик кричит: "Моя  земля!"  И земля, и вода, и воздух – все его стало! Лучины не стало мужику  в  светец зажечь, прута не стало, чем избу вымести. Вот и взмолились крестьяне  всем миром к господу богу:
       – Господи! легче нам пропасть и с детьми с малыми, нежели всю жизнь так маяться!
       Услышал милостивый бог слезную молитву сиротскую, и не стало мужика  на всем пространстве владений глупого помещика. Куда девался  мужик  –  никто того не заметил, а только видели люди, как вдруг поднялся  мякинный  вихрь и, словно туча черная, пронеслись в  воздухе  посконные  мужицкие  портки. Вышел помещик на балкон, потянул носом и чует:  чистый-пречистый  во  всех его  владениях  воздух  сделался.  Натурально,  остался  доволен.  Думает: "Теперь-то я понежу свое тело белое, тело белое, рыхлое, рассыпчатое!"
       И начал он жить да поживать  и  стал  думать,  чем  бы  ему  свою  душу утешить.
"Заведу, думает, театр у себя! напишу к  актеру  Садовскому:  приезжай, мол, любезный друг! и актерок с собой привози!"
       Послушался его актер Садовский: сам приехал и  актерок  привез.  Только видит, что в доме у помещика пусто и ставить  театр  и  занавес  поднимать некому.
       – Куда же ты крестьян своих девал? – спрашивает Садовский у помещика.
       – А вот бог, по молитве моей, все мои владения от мужика очистил!
       – Однако, брат, глупый ты помещик!  кто  же  тебе,  глупому,  умываться подает?
       – Да я уж и то сколько дней немытый хожу!
       – Стало быть, шампиньоны на лице ростить собрался? – сказал  Садовский, и с этим словом и сам уехал, и актерок увез.
       Вспомнил помещик, что есть у него поблизости четыре генерала  знакомых; думает: "Что это я все гранпасьянс да гранпасьянс раскладываю! Попробую-ко я с генералами впятером пульку-другую сыграть!"
       Сказано – сделано: написал приглашения, назначил день и отправил письма по адресу. Генералы были хоть и настоящие, но  голодные,  а  потому  очень скоро приехали. Приехали – и не могут надивиться, отчего такой у  помещика чистый воздух стал.
       – А оттого это, – хвастается помещик, – что бог, по молитве  моей,  все владения мои от мужика очистил!
       – Ах, как это хорошо! – хвалят помещика генералы, – стало быть,  теперь у вас этого холопьего запаху нисколько не будет?
       – Нисколько, – отвечает помещик.
       Сыграли пульку, сыграли другую; чувствуют генералы, что пришел  их  час водку пить, приходят в беспокойство, озираются.
       – Должно быть, вам, господа генералы, закусить захотелось? – спрашивает помещик.
       – Не худо бы, господин помещик!
       Встал он из-за стола, подошел к шкапу и вынимает оттуда по  леденцу  да по печатному прянику на каждого человека.
       – Что ж это такое? – спрашивают генералы, вытаращив на него глаза.
       – А вот, закусите, чем бог послал!
       – Да нам бы говядинки! говядинки бы нам!
       – Ну, говядинки у меня про вас нет, господа генералы, потому что с  тех пор, как меня бог от мужика избавил, и печка на кухне стоит нетоплена!
       Рассердились на него генералы, так что даже зубы у них застучали.
       – Да ведь жрешь же ты что-нибудь сам-то? – накинулись они на него.
       – Сырьем кой-каким питаюсь, да вот пряники еще покуда есть...
       – Однако, брат, глупый же ты помещик! – сказали генералы и, не докончив пульки, разбрелись по домам.
       Видит помещик, что его уж в другой раз дураком чествуют, и  хотел  было уж задуматься, но так как в это время на глаза попалась  колода  карт,  то махнул на все рукою и начал раскладывать гранпасьянс.
       – Посмотрим, – говорит, – господа либералы, кто кого одолеет! Докажу  я вам, что может сделать истинная твердость души!
       Раскладывает он "дамский  каприз"  и  думает:  "Ежели  сряду  три  раза выйдет, стало быть, надо не взирать". И как назло, сколько раз ни разложит – все у него выходит,  все  выходит!  Не  осталось  в  нем  даже  сомнения никакого.
       – Уж если, – говорит,  –  сама  фортуна  указывает,  стало  быть,  надо оставаться твердым  до  конца.  А  теперь,  покуда,  довольно  гранпасьянс раскладывать, пойду, позаймусь!
       И вот ходит он, ходит по комнатам, потом сядет и посидит. И все думает. Думает, какие он машины из Англии выпишет, чтоб  все  паром  да  паром,  а холопского духу чтоб нисколько не было.  Думает,  какой  он  плодовый  сад разведет: "Вот тут будут груши, сливы; вот тут – персики,  тут  –  грецкий орех!" Посмотрит в окошко – ан там все, как он задумал, все точно так уж и есть! Ломятся, по щучьему велению, под  грузом  плодов  деревья  грушевые, персиковые, абрикосовые, а он только знай фрукты машинами  собирает  да  в рот кладет! Думает, каких он коров разведет, что ни кожи, ни мяса,  а  все одно молоко, все молоко! Думает, какой он клубники насадит, все двойной да тройной, по пяти ягод на  фунт,  и  сколько  он  этой  клубники  в  Москве продаст. Наконец устанет думать, пойдет к зеркалу посмотреться – ан там уж пыли на вершок насело...
       – Сенька! – крикнет он вдруг, забывшись, но потом спохватится и скажет, – ну, пускай себе до поры, до времени так постоит! а уж докажу же  я  этим либералам, что может сделать твердость души!
       Промаячит таким манером, покуда стемнеет, – и спать!
       А во сне сны еще веселее, нежели наяву, снятся.  Снится  ему,  что  сам губернатор о такой его помещичьей  непреклонности  узнал  и  спрашивает  у исправника: "Какой такой твердый курицын сын у вас в уезде завелся?" Потом снится, что его за эту самую непреклонность министром сделали, и ходит  он в лентах, и пишет циркуляры: "Быть твердым и не  взирать!"  Потом  снится, что он ходит по берегам Евфрата и Тигра...[3]
       – Ева, мой друг! – говорит он.
       Но вот и сны все пересмотрел: надо вставать.
       – Сенька! – опять кричит он, забывшись, но вдруг вспомнит... и поникнет головою.
       – Чем бы, однако, заняться? – спрашивает он  себя,  –  хоть  бы  лешего какого-нибудь нелегкая принесла!
       И вот  по  этому  его  слову  вдруг  приезжает  сам  капитан-исправник[4] .
       Обрадовался ему глупый помещик  несказанно;  побежал  в  шкап,  вынул  два печатных пряника и думает: "Ну, этот, кажется, останется доволен!"
       – Скажите, пожалуйста, господин  помещик,  каким  это  чудом  все  ваши временнообязанные[5]    вдруг  исчезли?  – спрашивает исправник.
       – А вот так и так, бог, по молитве моей, все  владения  мои  от  мужика совершенно очистил!
       – Так-с; а не известно ли вам, господин  помещик,  кто  подати  за  них платить будет?
       – Подати?..  это  они!  это  они  сами!  это  их  священнейший  долг  и обязанность!
       – Так-с; а каким манером эту подать с них взыскать можно, коли они,  по вашей молитве, по лицу земли рассеяны?
       – Уж это... не знаю... я, с своей стороны, платить не согласен!
       – А известно ли вам, господин помещик, что казначейство без  податей  и повинностей, а тем паче без  винной  и  соляной  регалий[6], существовать не может?
       – Я что ж... я готов! рюмку водки... я заплачу!
       – Да вы знаете ли, что, по милости вашей, у  нас  на  базаре  ни  куска мяса, ни фунта хлеба купить нельзя? знаете ли вы, чем это пахнет?
       – Помилуйте! я, с своей стороны,  готов  пожертвовать!  вот  целых  два пряника!
       – Глупый же вы, господин помещик!  –  молвил  исправник,  повернулся  и уехал, не взглянув даже на печатные пряники.
       Задумался на этот раз помещик не на шутку. Вот уж  третий  человек  его дураком чествует, третий человек посмотрит-посмотрит  на  него,  плюнет  и отойдет. Неужто он в самом деле дурак? неужто та  непреклонность,  которую он так лелеял в душе своей,  в  переводе  на  обыкновенный  язык  означает только глупость и безумие? и неужто, вследствие одной его  непреклонности, остановились и подати, и регалии, и не стало возможности достать на базаре ни фунта муки, ни куска мяса?
       И как был он помещик глупый, то сначала даже  фыркнул  от  удовольствия при мысли, какую он штуку сыграл, но потом вспомнил слова  исправника:  "А знаете ли, чем это пахнет?" – и струсил не на шутку.
       Стал он, по обыкновению, ходить  взад  да  вперед  по  комнатам  и  все думает: "Чем же это пахнет? уж не пахнет ли водворением  каким?  например, Чебоксарами? или, быть может, Варнавиным?"
       – Хоть бы в Чебоксары, что ли! по крайней мере, убедился  бы  мир,  что значит твердость души! – говорит помещик, а сам  по  секрету  от  себя  уж думает: "В Чебоксарах-то, я, может быть, мужика бы моего милого увидал!"
       Походит помещик, и посидит, и опять походит. К чему ни  подойдет,  все, кажется, так и говорит: "А глупый ты, господин помещик!" Видит  он,  бежит чрез комнату мышонок и крадется к картам, которыми он гранпасьянс делал  и достаточно уже замаслил, чтоб возбудить ими мышиный аппетит.
       – Кшш... – бросился он на мышонка.
       Но мышонок был умный и понимал, что помещик без Сеньки  никакого  вреда ему сделать не может.  Он  только  хвостом  вильнул  в  ответ  на  грозное восклицание помещика и  чрез  мгновение  уже  выглядывал  на  него  из-под дивана, как будто говоря: "Погоди, глупый помещик! то ли еще будет!  я  не только карты, а и халат твой съем, как ты его позамаслишь как следует!"
       Много ли, мало ли времени прошло, только видит помещик, что  в  саду  у него дорожки репейником поросли, в кустах змеи да гады всякие кишмя кишат, а в парке звери дикие воют. Однажды к самой усадьбе подошел  медведь,  сел на корточках, поглядывает в окошки на помещика и облизывается.
       – Сенька! – вскрикнул помещик, но вдруг спохватился... и заплакал.
       Однако твердость души  все  еще  не  покидала  его.  Несколько  раз  он ослабевал,  но  как  только  почувствует,  что  сердце   у   него   начнет растворяться, сейчас бросится к газете "Весть" и в одну минуту ожесточится опять.
       – Нет, лучше совсем одичаю, лучше пусть буду с дикими зверьми по  лесам скитаться,  но  да  не  скажет  никто,  что  российский  дворянин,   князь Урус-Кучум-Кильдибаев, от принципов отступил!
       И вот он одичал. Хоть в это время наступила уже осень и морозцы  стояли порядочные, но он не чувствовал даже холода. Весь он,  с  головы  до  ног, оброс волосами, словно  древний  Исав,  а  ногти  у  него  сделались,  как железные. Сморкаться  уж  он  давно  перестал,  ходил  же  все  больше  на четвереньках и даже удивлялся, как он прежде не замечал, что такой  способ прогулки есть самый приличный и самый удобный.  Утратил  даже  способность произносить  членораздельные  звуки  и  усвоил  себе  какой-то   особенный победный клик, среднее между свистом, шипеньем и рявканьем. Но хвоста  еще не приобрел.
       Выйдет он в свой парк, в котором он когда-то нежил  свое  тело  рыхлое, белое, рассыпчатое, как кошка, в один миг, взлезет на самую вершину дерева и стережет  оттуда.  Прибежит,  это,  заяц,  встанет  на  задние  лапки  и прислушивается, нет ли откуда опасности, – а он уж  тут  как  тут.  Словно стрела соскочит с дерева, вцепится в свою добычу, разорвет ее ногтями,  да так со всеми внутренностями, даже со шкурой, и съест.
       И сделался он силен ужасно, до того силен, что даже  счел  себя  вправе войти  в  дружеские  сношения  с  тем  самым  медведем,  который   некогда посматривал на него в окошко.
       – Хочешь, Михаило Иваныч, походы  вместе  на  зайцев  будем  делать?  – сказал он медведю.
       – Хотеть – отчего не хотеть! – отвечал  медведь,  –  только,  брат,  ты напрасно мужика этого уничтожил!
       – А почему так?
       – А потому, что мужика этого есть не в пример  способнее  было,  нежели вашего брата дворянина. И потому скажу тебе прямо: глупый ты помещик, хоть мне и друг!
       Между тем капитан-исправник хоть и покровительствовал помещикам,  но  в виду такого факта, как исчезновение  с  лица  земли  мужика,  смолчать  не посмел. Встревожилось его донесением  и  губернское  начальство,  пишет  к нему: "А как вы думаете, кто теперь подати будет вносить? кто  будет  вино по кабакам пить?  кто  будет  невинными  занятиями  заниматься?"  Отвечает капитан-исправник:   казначейство-де   теперь   упразднить   следует,    а невинные-де  занятия  и   сами   собой   упразднились,   вместо   же   них распространились в уезде грабежи, разбой и убийства.  На  днях-де  и  его, исправника, какой-то медведь  не  медведь,  человек  не  человек  едва  не задрал, в каковом человеко-медведе и подозревает он  того  самого  глупого помещика, который всей смуте зачинщик.
       Обеспокоились начальники и собрали совет.  Решили:  мужика  изловить  и водворить,   а   глупому   помещику,   который   всей   смуте    зачинщик, наиделикатнейше внушить, дабы он фанфаронства свои прекратил и поступлению в казначейство податей препятствия не чинил.
       Как нарочно, в это время чрез губернский город  летел  отроившийся  рой мужиков и осыпал  всю  базарную  площадь.  Сейчас  эту  благодать  обрали, посадили в плетушку и послали в уезд.
       И вдруг опять запахло в том уезде мякиной[7]  и овчинами; но в то же  время на базаре появились и мука, и мясо, и живность всякая, а  податей  в  один день поступило столько, что казначей, увидав  такую  груду  денег,  только всплеснул руками от удивления и вскрикнул:
       – И откуда вы, шельмы, берете!!!
       "Что же сделалось, однако, с помещиком?" – спросят  меня  читатели.  На это я могу сказать, что хотя и  с  большим  трудом,  но  и  его  изловили. Изловивши,  сейчас  же  высморкали,  вымыли  и  обстригли   ногти.   Затем капитан-исправник сделал ему надлежащее внушение, отобрал  газету  "Весть" и, поручив его надзору Сеньки, уехал.
       Он жив и доныне. Раскладывает гранпасьянс,  тоскует  по  прежней  своей жизни в лесах, умывается лишь по принуждению и по временам мычит.

1869
 
 
 
Портрет
М.Е.Салтыкова-Щедрина работы художника И.Н.Крамского, 1879
 
 
 
 
   
   
Источник: Салтыков-Щедрин М. Е. Собр. соч.: В 20 т.
   

1. впервые напечатано в журнале "Отечественные записки" № 3 за 1869. (вернуться)

2. "Весть" – политическая и  литературная газета (1863-1870), орган реакционно-дворянской оппозиции 60-х годов. (вернуться)

3. ... по берегам Евфрата и Тигра... – то есть, согласно библейским сказаниям, в раю. Евфрат и Тигр – две из четырех рек, текущих, по средневековым легендам, в земном раю. (вернуться)

4. капитан-исправник – начальник уездной полиции. (вернуться)

5. временнообязанные – согласно  Положениям  19  февраля,  освобожденные    от крепостной зависимости крестьяне были обязаны временно,  до  заключения  с помещиком соглашения о выкупе земли, работать на него. (вернуться)

6. ... винной  и  соляной  регалий... – государственная монополия  на  продажу, королевское   право   на   получение   доходов. (вернуться)

7. мякина – отходов, остающихся при обмолоте и очистке зерна. (вернуться)

 
 
 
 
Сайт "К уроку литературы"   Санкт-Петербург    © 2007-2017     Недорезова М. Г.
Яндекс.Метрика
Используются технологии uCoz