Любовная лирика С. А. Есенина. Поэма "Анна Снегина". Уроки в 11 классе
Главная
 
С.А.Есенин. Фотография, 1913 г., Москва
С.А.Есенин. Фотография, 1916 г.
 
 
 
Сергей Александрович Есенин
(1895 – 1925)
 
Система уроков по творчеству С.А.Есенина
 

Урок 1. Любовная лирика С. А. Есенина
Урок 2. Поэма С. А. Есенина «Анна Снегина»

Урок 1. Любовная лирика С. А. Есенина

Цель урока: показать динамику развития любовной лирики Есенина.

Оборудование урока: песни и романсы на стихи Есенина.

Методические приемы: лекция с элементами беседы, аналитическое чтение.

Ход урока.

I. Проверка домашнего задания


Сопоставляем стихотворения Тютчева, Фета, Есенина.

II. Слово учителя

О любви Есенин пишет уже в самых ранних своих стихах, истоки которых — в песенном русском фольклоре («Подражание песне», «Ты поила коня из горстей в поводу...», 1910).
Любовь к женщине — лишь акцент в проявлении чувства любви ко всему земному, любимая часто представляется в образе природы: «Зацелую допьяна, изомну, как цвет», а природа — олицетворена: «Выткался на озере алый цвет зари» (1910); «Зеленая прическа, / Девическая грудь, / О тонкая березка, / Что загляделась в пруд?».
Любовью пронизана вся природа: «В цветах любви весна-царевна / По роще косы расплела... И я, как страстная фиалка, / Хочу любить, любить весну» («Чары», 1913—1915).

III. Читаем стихотворения и комментируем их

Настроения любовной лирики меняются в «городских» стихотворениях поэта. Город оторвал Есенина от «родины-рая», и ощущение счастья стало ностальгическим переживанием, а земная «девушка-природа» стала мечтой-воспоминанием, почти бесплотным («Вот оно, глупое счастье»):

Где-то за садом несмело,
Там, где калина цветет,
Нежная девушка в белом
Нежную песню поет.

Круто меняется тональность любовной лирики в городском цикле «Москва кабацкая» (1923):

Сыпь, гармоника. Скука... Скука...
Гармонист пальца льет волной.
Пей со мною, паршивая сука,
Пей со мной.

Излюбили тебя, измызгали —
Невтерпеж.
Что ж ты смотришь так синими брызгами?
Или в морду хошь?

Поэтичность сменил озлобленный цинизм, цинизм как защитная реакция, как отчаяние. Любовь низведена до плотской, до животной потребности, но в конце стихотворения — жалобное раскаяние: «Дорогая, я плачу, / Прости... прости...».

Цикл «Любовь хулигана» (1923, возвращение Есенина из-за границы) отмечается отречением от «кабацкого» прошлого, очищением, спасением через любовь. К лирическому герою приходит обновление:

Заметался пожар голубой,
Позабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.

Трагический пафос, надрыв сменяется задушевностью, лиризмом, откровенностью:

Пускай ты выпита другим,
Но мне осталось, мне осталось
Твоих волос стеклянный дым
И глаз осенняя усталость.

Дорогая, сядем рядом,
Поглядим в глаза друг другу.
Я хочу под кротким взглядом
Слушать чувственную вьюгу.

Мечта о «чистой» любви — один из сквозных мотивов лирики Есенина. Сложная гамма эмоций сопровождает страдание, вызванное то жаждой любви, то сознанием ее неосуществимости:

Вечер черные брови насопил.
Чьи-то кони стоят у двора.
Не вчера ли я молодость пропил?
Разлюбил ли тебя не вчера?

«Персидские мотивы» (1924—1925) — попытка обрести согласие с самим собой и с миром. Романтический сюжет о любви северянина и южанки Есенин воспринял через поэзию Пушкина и Лермонтова. Стихи написаны на Кавказе, но на темы, сюжеты, тональность, сам образ любви персидская лирика. Любимая в персидской лирике превосходит своей красотой саму природу, она исключительна.

Есенин создал образ голубой и веселой страны, которой перестала быть Россия. Ранее Россия ассоциировалась в лирике Есенина с «голубой страной», страной-идеалом, мечтой («Голубеет небесный песок», «В голубой купается пыли»). После революции голубой цвет почти исчез из его лирики: «Закат обрызгал серые поля», «Принакрытые сереньким ситцем / Этих северных бедных небес». Теперь выдуманная Персия («Голубая родина Фирдуси») соответствовала идеалу: «Хорошо бродить среди покоя / Голубой и ласковой страны». «Персидские мотивы» — противовес «Москве кабацкой»:

Улеглась моя былая рана —
Пьяный бред не гложет сердце мне.
Синими цветами Тегерана
Я лечу их нынче в чайхане. (см. полностью)

Никогда я не был на Босфоре,
Ты меня не спрашивай о нем.
Я в твоих глазах увидел море,
Полыхающее голубым огнем. (см. полностью)

Даже форма «Персидских мотивов» соответствует форме древней персидской лирики:

Воздух прозрачный и синий,
Выйду в цветочные чащи,
Путник, в лазурь уходящий,
Ты не дойдешь до пустыни.
Воздух прозрачный и синий. (см. полностью

Символом персидской красоты и любви является образ розы: «Тихо розы бегут по полям...»; «Губы к розам так и тянет, тянет»; «Лепестками роза расплескалась»; «Красной розой поцелуи веют, / Лепестками тая на губах».

Однако Персия в художественном воображении поэта — лишь временный покой. Одна из тем цикла — ностальгия по России. В любовные мотивы непременно привносится образ родины, любовь к России обостряется: «Мы в России девушек весенних / На цепи не держим, как собак»; «Как бы ни был красив Шираз, / Он не лучше рязанских раздолий»; «Там на севере девушка тоже / На тебя она страшно похожа»; «Сердцу снится страна другая».

Вспомним «Соловьиный сад» Блока. Персидский «сад» Есенина (и там есть «песня соловьиная», «розу кличет соловей») — не более чем миф, греза. Постепенно наступает разочарование:

Глупое сердце, не бейся!
Все мы обмануты счастьем,
Нищий лишь просит участья...
Глупое, сердце, не бейся.

Многие видел я страны,
Счастья искал повсюду,
Только удел желанный
Больше искать не буду.
Глупое сердце, не бейся.

Пятнадцать стихотворений цикла передают особый лирический сюжет — динамику, развитие чувств и настроений лирического героя.

IV. Анализ поэмы «Письмо к женщине» (1924)

Литературоведы относят «Письмо к женщине», наряду с некоторыми другими произведениями, написанными в 1924—1925 гг. (после «Москвы кабацкой»), к совершенно новому периоду творчества С. Есенина, когда переосмысливаются его взгляды на будущее страны. Так считали критики — современники Есенина, так считают и многие исследователи его творчества сегодня.

— Какова основная тема этого произведения?
(Эта поэма посвящена теме самоопределения личности в эпоху исторического перелома. Своеобразие ее формы связано с мотивировкой рассказа о прошлом и настоящем героя: обращение к оставившей его женщине. В поэме две части, не только разделенные отточием, но и противопоставленные по содержательному и эмоциональному признакам. «Тогда» и «теперь» разделяет не только время, это два этапа в жизни героя: мучительное, плачевное непонимание смысла происходящего и праздник обретения смысла существования, связанного с осознанием себя частицей истории «земли».)

— Каковы особенности размерного строения поэмы?
(Благодаря вольному ямбу создается впечатление непосредственности рассуждения; а «лесенка», разбивающая строфы, помогает выделить ключевые слова, находящиеся в начале или середине строки:

Я стал не тем,
Кем был тогда...

Простите мне...
Я знаю: вы не та...)

— Каким мы видим лирического героя в этом произведении?
(Герой, подписывающийся под письмом: «Знакомый ваш / Сергей Есенин», максимально приближен к автору. Но в то же время для создания его образа использованы только две автобиографические черты: чувство потерянности в «гуще бурь и вьюг», приводящее его в «трюм» жизни — «русский кабак» и выстраданное осознание событий, переменившее его отношение к ним и себе. Герой не поэт (характеристика «зрело знающий работу» относится к его возрасту, свидетельствует, о том, что он встречает «роковое» время уже сложившимся человеком, которому трудно принять «новую жизнь»), внимание не акцентируется на творческом начале его жизни, в характеристике не использованы основные лирические мотивы — чувство родства с природой и своей землей. В связи с этим, несмотря на прямое соотнесение с автором, герой предстает не его лирическим двойником, а эпическим воплощением образа человека, ищущего путь «В развороченном бурей быте», вовлеченного в конфликт с «роком», судьбой.)

Благодаря исповедальной интонации, пересечению общественной и личной коллизий, повествование о том, «Каков... был / И что... сталось» с героем, приобретает особую проникновенность. Он вспоминает о прошлом «В ударе нежных чувств», стремясь объяснить «любимой» свое состояние «тогда» — «шальную жизнь», «скандалы», «угар пьяный», измучившие ее и приведшие к разрыву. Об этом она «помнит», «говорила», бросая ему «что-то резкое / В лицо» и предрекая, что его «удел — / Катиться дальше, вниз». Она совершила свой выбор в пользу «дела» и «серьезного, умного мужа», но герой видит за этим истинную причину:

Любимая!
Меня вы не любили.

Не знали вы,
Что я в сплошном дыму, В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь, что не пойму —
Куда несет нас рок событий...

Герой, чувствовавший себя, «как лошадь, загнанная в мыле, / Пришпоренная смелым ездоком», как пассажир гибнущего в шторме корабля, как путник, оказавшийся на краю «кручи», искал понимания, сочувствия, любви, сам страдая о тех, кто оказался рядом. Но в «любимой» все это вызывало только «грустную усталость», в ней он не нашел опоры поддержки, ее отпугнула «маета» духовных исканий. Сам герой, пойдя через мучения, падения, «угар», «избежал паденья с кручи», придя к «иному» мироощущению («Я в возрасте ином. / И чувствую и мыслю по-иному», «Я стал не тем...»).

Суть нового взгляда на мир состоит в приятии исторической закономерности поиска «новой жизни», «новой славы». В современных общественных преобразованиях герой увидел стремление воплотить вечные ценности — «вольность и светлый труд». Такая оценка событий, ставшая возможной только «на расстоянье» («Лицом к лицу /Лица не увидать. / Большое видится на расстоянье») привела к изменению общественной позиции:

Теперь в Советской стороне
Я самый яростный попутчик...

— Как понимаете определение яростный? Какой смысл приобретает это слово в данном контексте?

— Как вы воспринимаете эту самохарактеристику поэта?
(Обсуждение.)
Любовная линия сюжета проявляет глубинность изменений в личности героя. Согласие с ходом истории для него не внешнее примирение с общественными условиями. Несмотря на оставшуюся горечь от осознания того, что «Ни капельки не нужен» любимой женщине, отказавшейся от него «тогда» и не интересующейся тем, что с ним «сталось» «теперь», он готов винить во всем только себя:

Не мучил бы я вас,
Как это было раньше...

Простите мне...,
не решаясь вмешиваться в ее жизнь:
Живите так,
Как вас ведет звезда...

Важным следствием исторического взгляда на современные события является оценка «рулевого» «с опытной душой» («Хвала и слава рулевому!»). Герои поэм Есенина этого периода, как и ранее, далеки от политики, от «Премудрости скучных строк» Маркса («Стансы», 1924). Авторские представления о «Суровом гении» «страны родной» («Ленин», 1924) связаны с пушкинскими мотивами.
Стихотворения конца 1925 года (вскоре Есенин погибнет) проникнуты грустью, разочарованием, ностальгией по утраченному счастью:

Какая ночь! Я не могу.
Не спится мне. Такая лунность!
Еще как будто берегу
В душе утраченную юность.

Ведь знаю я и знаешь ты,
Что в этот отсвет лунный, синий
На этих липах не цветы —
На этих липах снег да иней.

Что отлюбили мы давно,
Ты не меня, а я — другую,
И нам обоим все равно
Играть в любовь недорогую.

Но все ж ласкай и обнимай
В лукавой страсти поцелуя,
Пусть сердцу вечно снится май
И та, что навсегда люблю я.

Многие стихи Есенина стали песнями. И эта вторая жизнь лирики поэта стала частью нашей жизни.

V. Прослушивание песен и романсов на стихи С. Есенина.

Домашнее задание
1. Проследить динамику сюжета «Персидских мотивов».
2. Возможен доклад (индивидуальное задание): «Прототипы есенинской лирики».
3. Читать поэму «Анна Снегина».

Урок 2. Поэма С. А. Есенина «Анна Снегина»

Цель урока: показать, что «Анна Снегина» — одно из выдающихся произведений русской литературы.

Методические приемы: лекция с элементами беседы; аналитическое чтение.

Разберемся во всем, что видели,
Что случилось, что сталось в стране,
И простим, где нас горько обидели
По чужой и по нашей вине.


Ход урока.

I. Проверка домашнего задания

Слушаем доклад ученика.

II. Сообщение учителя или заранее подготовленного ученика о биографии Н. С. Гумилева

Поэма «Анна Снегина» закончена Есениным в январе 1925 года.
В этой поэме сплелись все основные темы лирики Есенина: родина, любовь, «Русь уходящая» и «Русь советская». Сам поэт определил свое произведение как лиро-эпическую поэму. Он считал ее лучшим произведением из всех, написанных ранее.
Некоторые исследователи считают, что это определение не совсем точно выражает ее жанровое своеобразие. Вл. Турбин называет «Анну Снегину» «повестью в стихах» и находит в ней сходство с «Евгением Онегиным» (отметим сходство звучания фамилий заглавных героев). А. Квятковский определяет поэму как стихотворную новеллу, то есть повествование с напряженным сюжетом и неожиданной концовкой: «Мы все эти годы любили, / Но, значит, / Любили я нас».

III. Беседа

— Какая традиционная для русской литературы тема развивается в поэме?
Тема угасания «дворянских гнезд», начатая И. С. Тургеневым в «Дворянском гнезде», развитая А. П. Чеховым в «Вишневом саде», получила у Есенина свою интерпретацию, можно сказать, он поставил точку в развитии этой темы: с приходом советской власти «дворянские гнезда» исчезли.

Комментарий учителя:
Принадлежащая к московской аристократической элите Т. А. Аксакова-Сиверс вспоминала: «Я поражаюсь, с какой красивой легкостью мы — я говорю о дворянстве — расставались с материальными ценностями. Очень тонко подметил это Есенин в поэме «Анна Снегина». Героиня поэмы, аристократка по происхождению, стойко, спокойно переживает революционное возмездие крестьян, разорение своего хозяйства, но болезненно воспринимает судьбу России, свое изгойство, расставание с Сергеем. В ее душе нет ненависти, но сохранилось романтическое чувство к герою, который становится не только образом ее любви, но и образом Родины. Интимная и патриотическая темы в поэзии Есенина были в таком же органическом согласии, как и в творчестве Блока и Ахматовой».

— Речь какого героя открывает поэму? Какие ассоциации вызывает этот рассказ?
(Поэма начинается с рассказа возницы, который везет возвращающегося с войны героя в родные места. Из слов возницы мы узнаем печальные вести о том, что происходит в тылу: жители когда-то богатого села Радова враждуют с соседями — бедными и вороватыми криушанами (отметим значимость названий). Вражда эта привела к скандалу и убийству старосты (вспомним историю Савелия из поэмы Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» и к постепенному разорению Радова:

С тех пор у нас неуряды.
Скатилась со счастья вожжа.
Почти что три года кряду
У нас то падеж, то пожар.)

— Как соотносятся автор и лирический герой?
(Хотя лирический герой носит имя Сергей Есенин, его нельзя полностью отождествлять с автором. Герой, в недавнем прошлом крестьянин села Радова, а ныне знаменитый поэт, дезертировавший из армии Керенского и теперь вернувшийся в родные места, конечно, имеет с автором много общего. Прежде всего, не в автобиографических подробностях, а в строе мыслей, в настроениях, в отношении к описываемым событиям и людям.)

— Как высказывается отношение к войне?
(Военные действия не описываются; ужасы и нелепость, бесчеловечность войны показаны через отношение к ней лирического героя. Слово «дезертир» обычно вызывает определенную неприязнь, это почти «предатель». Почему же герой чуть не с гордостью говорит о себе: «Другую явил я отвагу — / Был первый в стране дезертир»?)

— Почему герой самовольно возвращается с войны?
(Воевать за чей-то чужой интерес», стрелять в другого человека, в «брата» — это не геройство. Потерять человеческий облик: «Война мне всю душу изъела» — не геройство. Быть «игрушкой» на войне, пока «купцы да знать» спокойно живут в тылу, а «прохвосты и дармоеды» сгоняют людей «на фронт умирать» — тоже не геройство. В этой ситуации «отвагой» действительно было то, что сделал лирический герой, Сергей. Он возвращается с войны летом 1917 года.)

— Каким видится прошлое лирическому герою?
(Прошло три года с тех пор, как герой покинул родные места, и многое ему кажется далеким, изменившимся. Он смотрит другими глазами: Так мил моим вспыхнувшим взглядам / состарившийся плетень», «разросшийся сад», сирень. Эти милые приметы воссоздают образ «девушки в белой накидке» и вызывают горькую мысль:

Мы все в эти годы любили,
Но мало любили нас.)

— Каковы настроения земляков поэта?
(Люди встревожены событиями, которые докатились и до их деревень: «Сплошные мужицкие войны», а причина — «безвластье. / Прогнали царя...». Мы узнаем про булдыжника, драчуна, грубияна» Прона Оглоблина, озлобленного пьяницу, убийцу старосты. Выясняется, что «Теперь таких тысячи стало / Творить на свободе гнусь». И как страшный итог: «Пропала Расея, пропала... / Погибла кормилица Русь».)

— Какие вопросы волнуют мужиков?
(Во-первых, это извечный вопрос о земле: «Скажи: / Отойдут ли крестьянам / Без выкупа пашни господ?» Второй опрос — о войне: «За что же тогда на фронте / Мы губим себя и других?». Третий вопрос: «Скажи, / Кто такое Ленин?» Ответ героя на этот вопрос требует комментария: «Я тихо ответил: / «Он — вы».)

— Как показаны чувства героев, Анны и Сергея, при их встрече?
(Диалог герое в двух планах: очевидном и неявном, «подводном» (глава 3). Идет обычный вежливый разговор людей, почти чужих друг другу. Но отдельные реплики, жесты, паузы показывают, что прежние чувства героев живы. Она: «Я даже вздохнула украдкой, / Коснувшись до вас рукой»; «Кого-нибудь любите?». Он: «Я слушал ее и невольно / Оглядывал стройный лик. / Хотелось сказать: / «Довольно! / Найдемте другой язык!»; «Но почему-то, не знаю, / Смущенно сказал невпопад: / «Да... Да... / Я сейчас вспоминаю...»; «Не знаю, зачем я трогал / Перчатки ее и шаль» (Обратим внимание, как эти детали напоминают манеру Ахматовой); «По-странному был я полон / Наплывом шестнадцати лет».

Лейтмотив («Мы все в эти годы любили...») звучит уже оптимистично:

Есть что-то прекрасное в лете,
А с летом прекрасное в нас.)

— В чем причина разлада в отношениях героя и героини?
(Прон Оглоблин за думал отобрать у Снегиных угодья, а для переговоров взял «важного», как он считал, человека, столичного жителя. Приехали они совсем не вовремя: оказалось, только что пришло известие о гибели мужа Анны. В горе она бросает обвинение Сергею: «Вы — жалкий и низкий трусишка. / Он умер... /А вы вот здесь…». Все лето после этого герои не виделись.)

— Как изображается в поэме новая власть?
(Октябрь 1917 года герой встречает в деревне. О перевороте он узнает от Прона, который «от радости чуть не помер», ведь «Теперь мы всех р-раз — и квас! / Без всякого выкупа с лета / Мы пашни берем и леса». «Мечта» Прона отобрать землю у Снегиных сбывалась, подкрепленная новой властью: «В России теперь Советы / И Ленин — старшой комиссар». Советская власть изображается иронически, даже саркастически. Во власть полезли первые бездельники и пьяницы: «Я первый сейчас же коммуну / Устрою в своем селе», — заявляет Прон. Брат Прона, Лабутя, от радостного известия о приходе новой власти «в штаны намочил», сам он «хвальбишка и дьявольский трус», «Такие всегда на примете. /Живут, не мозоля рук. / И вот он, конечно, в Совете».)

Вспомним, как ответил на вопрос мужиков о Ленине герой. («Он — вы».) Прокомментируем это определение.

— Какие события происходят до следующего приезда героя в родные места?
(Проходит шесть лет: «Суровые, грозные годы!» Добро, отобранное у помещиков, не принесло крестьянам счастья: зачем «чумазому сброду» «рояли» и «граммофоны» — играть «коровам тамбовский фокстрот»? «Удел хлебороба гас».

О событиях в Криуше герой узнает из письма мельника: Прон Оглоблин расстрелян деникинцами, Лабутя спасся — «в солому залез», а потом долго голосил: «Мне нужно бы красный орден / За храбрость мою носить», а теперь гражданская война утихла, «буря пошла в угомон».)

— Как изменяется лейтмотив поэмы в заключительной ее части?
Герой получает письмо с «лондонской печатью». В письме героини ни слова упрека, ни жалобы, ни сожаления о потерянном имении, только светлая ностальгия:

Так часто мне снится ограда,
Калитка и ваши слова.
Теперь я от вас далеко...
В России теперь апрель.
И синею заволокой
Покрыта береза и ель.)

Обратим внимание на внутреннее сходство этих строк со словами Татьяны Лариной из ХLVI строфы восьмой главы «Евгения Онегина».

Но вы мне по-прежнему милы,
Как родина и как весна.

И опять проступает «второй план», глубинный. Герой как будто не задет письмом, как будто делает все «по-прежнему», но все ему видится уже другим: «Иду я разросшимся садом / Лицо задевает сирень. / Так мил моим вспыхнувшим взглядам / Погорбившийся плетень». Сравним с описанием (почти таким же) из первой главы. Что изменилось? «По-старому» заменилось на «по-прежнему»; «состарившийся» плетень стал «погорбившимся».

IV. Заключительное слово учителя

«Далекие, милые» образы заставили душу помолодеть, но и пожалеть об ушедшем безвозвратно. В концовке поэмы изменено всего одно слово, но смысл поменялся значительно:

Мы все в эти годы любили,
Но, значит,
Любили и нас.

Это все слова одного ряда: природа, родина, весна, любовь. И прав простивший (обратимся снова к эпиграфу).

Домашнее задание

Читать поэму «Черный человек».



Дополнительные материалы к урокам

I. Желая видеть в современности радикальные перемены, Есенин пришел к мысли и о создании иной поэзии. Он стал вдохновителем новой школы — имажинизма.
Имажинисты, прежде всего его теоретики и практики В. Шершеневич и А. Мариенгоф увлекли Есенина пристальным вниманием к образотворчеству. В его поэзии появились сложные, основанные на неожиданных ассоциациях образы: «По пруду лебедем красным / Плавает тихий закат», «Золотою лягушкой луна / Распласталась на тихой воде», «Взбрезжи, полночь, луны кувшин / Зачерпнуть молока берез» и т. д.
Однако идеология имажинизма была чужда Есенину. Имажинисты объявили образ самоценным, изгнали из поэзии интуицию, подменив ее логикой, духовные и национальные начала русской поэзии не признавались, но приоритетным был провозглашен плотский мир, что позволило поэтам выстраивать стихотворения на физиологических, эротических, вульгарных образах. Антиэстетизм стал в поэзии имажинистов достоинством. Талант как художественная данность устранялся. В начале увлечения имажинизмом Есенин написал теоретическую статью «Ключи Марии», в которой высказал свою философию искусства. Он воспринимал образ как синтез неба и земли, мистического и прозаического, тайного и очевидного. Его отношение к слову было исключительно метафизическим, по сути — религиозным. Он верил в силу интуиции.

II. История Есенина есть история заблуждений.
Идеальной мужицкой Руси, в которую верил он, не было. Грядущая Инония, которая должна была сойти с неба на эту Русь — не сошла и сойти не могла.
Он поверил, что большевистская революция есть путь к тому, что «больше революции», а она оказалась путем к последней мерзости — к нэпу.
Он думал, что верует во Христа, а в действительности не веровал, но, отрекаясь от Него и кощунствуя, пережил всю муку и боль, как если бы веровал в самом деле.
Он отрекся от Бога во имя любви к человеку, а человек только и делал, что снял крест с церкви да повесил Ленина вместо иконы и развернул Маркса, как Библию.
И однако, сверх всех заблуждений и всех жизненных паданий Есенина остается что-то, что глубока привлекает к нему. Точно сквозь все эти заблуждения проходит какая-то огромная, драгоценная правда. Что же так привлекает к Есенину и какая это правда? Думаю, ответ ясен.
Прекрасно и благородно в Есенине то, что он был бесконечно правдив в своем творчестве и пред своею совестью, что во всех доходил до конца, что не побоялся сознать ошибки, приняв на себя и то, на что соблазняли его другие, — и за все захотел расплатиться ценой страшной. Правда же его — любовь к родине, пусть незрячая, но великая. Ее исповедовал он даже в облике хулигана:
Я люблю родину,
Я очень люблю родину!

Горе его было в том, что он не сумел назвать ее: он воспевал и бревенчатую Русь, и мужицкую Руссию, и социалистическую Инонию, и азиатскую Рассею, пытался принять даже СССР, — одно лишь верное имя не пришло ему на уста: Россия. В том и было его главное заблуждение, не злая воля, а горькая ошибка. Тут и завязка, и развязка его трагедии. Февраль 1926
(В. Ходасевич. Некрополь.)[2]

III. Анализ стихотворений

«Я последний поэт деревни» (1920) — прощальная обедня, панихида по России-храму, уходящей Руси, крестьянской культуре. Тема гибели старого мира и победы новой, «железной» культуры решена трагически. Развивается и мотив гибели лирического героя: «И луны часы деревянные / Прохрипят мой двенадцатый час». Этот параллелизм выразился в структуре первой строфы: поэт («Я последний поэт деревни…»), родина («Скромен в песнях дощатый мост»), поэт («За прощальной стою обедней»), родина («Кадящих листвой берез»). Отныне деревня лишь лирический образ.

Компромисс деревенского и пролетарского миров исключен. Символ урбанистической культуры — «железный гость», образы крестьянского бытия — «злак овсяный, зарею пролитый», колосья-кони, голубое поле. Их противопоставление раскрывает конфликт живого и неживого; «железный гость», его «неживые, чужие ладони» несут гибель. Ветер, выражал тему обреченности крестьянства, справляет панихидный пляс.

Избавление от разлада, конфликтности и стремление к гармонии — эмоциональный и философский стержень поздней лирики Есенина, к какому бы тематическому направлению она ни относилась. Стихотворение «Неуютная жидкая лунность...» (1925) запечатлело стремление поэта преодолеть отчаяние и найти гармонию даже в новой деревне: «Через каменное и стальное / Вижу мощь я родной стороны». В патриархальной деревне ему вспоминается лишь «тоска бесконечных равнин», «усохшие вербы», нищета. Картинам сиротского, убогого пейзажа противостоит мечта лирического героя о технической оснащенности деревни. Причем индустриальная, идущая из города культура теперь вовсе не является символом смерти полевой Руси; наоборот, она принесет ей возрождение, поможет избавиться от нищеты: «Но и все же хочу я стальною / Видеть бедную, нищую Русь».

Вера в «стальную» Русь — крайне редкий мотив в творчестве Есенина. В его поэзии трагически звучала тема противостояния города и деревни. В «Сорокоусте» (1920) город — враг, который «тянет к глоткам равнин пятерню». Стихотворение «Мир таинственный, мир мой древний...» (1922) представляет конфликт города и деревни как метафизическую трагедию; город не просто железный враг, он еще и дьявол: «Жилист мускул у дьявольской выи». Победа железного, то есть неживого, как раз и ассоциировалась в сознании поэта с социализмом «без мечтаний».

Есенинский оптимизм — трагический. За искренним желанием увидеть в новой России цивилизованное начало нельзя не заметить трагедию героя-изгоя: «Я не знаю, что будет со мною...! Может, в новую жизнь не гожусь...»

Элегия «Спит ковыль. Равнина дорогая...» (1925) — образец исповедальной лирики. Гармония найдена Есениным в принятии, с одной стороны, рассудком нового поколения, «чужой юности», «сильного врага», а с другой, сердцем, — родины ковыля, полыни, журавлиного крика, бревенчатой избы. Есенинский компромисс был выражен в последних строках: «Дайте мне на родине любимой, / Все любя, спокойно умереть!» Философская концепция покоя, принятия мира как данности обогащена здесь мотивом любви ко всему, и к «сильному врагу» в том числе. Есенин возвращался к идее гармонии, целесообразности, синтезу, казалось бы, противоположных начал.

«Письмо к женщине» (1924), написанное в жанре послания, создает образ не только прошедшей, но и негармоничной любви:

Любимая!
Меня вы не любили.
Не знали вы, что в сонмище людском
Я был как лошадь, загнанная в мыле,
Пришпоренная смелым ездоком.

За драмой отношений раскрывается трагический, одинокий образ лирического героя, подавленного «роком событий», схоронившегося от штормов в «корабельном трюме» — «русском кабаке». Однако ему все-таки удается в роковом потоке событий различить целесообразность его движения и, воспев хвалу рулевому корабля жизни, обрести иные ценности: «Я избежал паденья с кручи. / Теперь в Советской стороне / Я самый яростный попутчик».

В протяженном во времени драматическом пути лирического героя, в печальном повествовании о разрушенных любовных связях, в ощущении невозможности вернуть любовь, в благословении любви возлюбленной и счастливого соперника узнаются мотивы стихотворения А. Блока «О доблестях, о подвигах, о славе…». Связывает стихотворения и состояние успокоенности лирических героев после пережитых бурь.

Тема подчиненности человеческой жизни законам природы развита и в элегии «Отговорила роща золотая...» (1924): и роща «отговорила», и журавли «не жалеют больше ни о чем», и «дерево роняет тихо листья», и лирический герой «роняет грустные слова», ему не жаль «ничего в прошедшем». Параллелизмы, сравнения помогают почувствовать вселенский закон: «каждый в мире странник», но мир при этом не умирает, трава «от желтизны не пропадет», «не обгорят рябиновые кисти»...

Строка «Стою один среди равнины голой...» — явная и не случайная реминисценция из стихотворения М. Лермонтова «Выхожу один я на дорогу...». В обоих произведениях были выражены пути лирических героев («один») к синтезу с миром — равниной, пустыней, небом... Всемирность, ощущение себя в контексте космоса были основными мотивами русской философской лирики ХIХ—ХХ веков.

Одним из произведений поэта, в котором, при всем ощущении греховности, мятежности своей жизни, лирический герой высказывает надежду на свое духовное возрождение, стало «Письмо матери» (1924).
Оно не относится к философской лирике, но в нем также выразился свойственный Есенину философский взгляд на реальность. Все чаще в творчестве Есенина звучали мотивы осознания виновности за кому-то нанесенные обиды, скандалы и проч. «Письмо матери» носит исповедальный, как вся лирика Есенина, и покаянный характер. Его лирический герой мучается собственными противоречиями: в нем есть и нежность, и «мятежная тоска». Он пережил ранние утраты и усталость. Однако звучит в стихотворении и надежда лирического героя на свое духовное обновление, на излечение от душевных ран материнской любовью: «Ты одна мне помощь и отряда...»

Стихотворение построено на противопоставлении тихого лада, связанного с миром матери и родного дома, и греховной городской жизни героя. Перед нами есенинский вариант библейской истории о блудном сыне. В стихотворении развивается и вечная тема материнства, и тема сыновства. Образный ряд организуется по принципу чередования: мать, мир поэта, опять мать. Их миры пересекаются, жанр послания позволяет через обращение сына к матери объединить в одно целое и образ матери-утешительницы, и образ кающегося сына: «Не буди того, что от мечталось, / Не волнуй того, что не сбылось». Способствует этому синтезу и форма видения, матери видится кабацкая драка: «Будто кто-то мне в кабацкой драке / Саданул под сердце финский нож».


1. Источник: Егорова Н. В. Поурочные разработки по русской литературе ХХ века: 11 класс, I полугодие. – 4-е изд., перераб. и доп. – М.: ВАКО, 2005. – 368 с. – (В помощь школьному учителю). (вернуться)

2. Владисла́в Фелициа́нович Ходасе́вич (1886–1939) – русский поэт. Выступал также как критик, мемуарист и историк литературы, пушкинист.
Ходасевич в 1922–1925 (с перерывами) жил в семье Горького, которого высоко ценил как личность (но не как писателя), признавал его авторитет, видел в нём гаранта гипотетического возвращения на родину, но знал и слабые свойства характера Горького, из которых самым уязвимым считал «крайне запутанное отношение к правде и лжи, которое обозначилось очень рано и оказало решительное воздействие как на его творчество, так и на всю его жизнь». Они были врагами в литературе: последний классик символистов и главный пролетарский писатель страны. В это же время Ходасевич и Горький основали (при участии В. Шкловского) и редактировали журнал «Беседа» (вышло шесть номеров), где печатались советские авторы.
С 1928 года Ходасевич работал над мемуарами: они вошли в книгу «Некрополь. Воспоминания» (1939) – о Брюсове, Белом, близком друге молодых лет поэте Муни, Гумилёве, Сологубе, Есенине, Горьком и других. (вернуться)

 
 
 




 
 
Яндекс.Метрика
Используются технологии uCoz