Главная
И.Северянин. Фото 1910-х годов
Игорь Северянин.
Фото 1910-х годов
Обложка сб. стихов
И.Северянина, изд. "Наши
дни", Москва, 1915 г.
 
Северянин (Лотарев) Игорь Васильевич (1887 – 1941)
Б.К.Лившиц об И.Северянине
 
Лившиц Б.К. "Полутораглазый стрелец": Стихотворения, переводы,
воспоминания. – Л.: Сов. писатель, 1989 – из главы VII.[1]

   Неделю спустя <декабрь 1913 года> мы уже выступали совместно в пользу каких-то женских курсов.
   Во второй половине дня Маяковский зашел за мною и предложил отправиться к Северянину, чтобы затем втроем поехать но вечер.
   Северянин жил на Средней Подьяческой[2], в одном из домов, пользовавшихся нелестною славой. Чтобы попасть к нему, надо было пройти не то через прачечную, не то через кухню, в которой занимались стиркой несколько женщин. Одна из них, скрытая за облаками пара, довольно недружелюбно ответила на мой вопрос: "Дома ли Игорь Васильевич?" – и приказала мальчику лет семи-восьми проводить "этих господ к папе".
   Мы очутились в совершенно темной комнате с наглухо заколоченными окнами. Из угла выплыла фигура Северянина. Жестом шателена[3] он пригласил нас сесть на огромный, дребезжащий всеми пружинами диван.
   Когда мои глаза немного освоились с полумраком, я принялся разглядывать окружавшую нас обстановку. За исключением исполинской музыкальной табакерки, на которой мы сидели, она, кажется, вся состояла из каких-то папок, кипами сложенных на полу, да несчетного количества высохших букетов, развешанных по стенам, пристроенных где только можно. Темнота, сырость, должно быть от соседство с прачечной, и обилие сухих цветов вызывали представление о склепе. Нужна было поистине безудержная фантазия, чтобы, живя в такой промозглой трущобе, воображать себя владельцем воздушных "озерзамков" и "шалэ"[4].
   Мы попали некстати. У Северянина, верного расписанию, которое он печатал еще на обложках своих первых брошюрок, был час приема поклонниц. Извиняясь, но не без оттенка самодовольства, он сообщил нам об этом.
   Действительно, не прошло и десяти минут, как в комнату влетела девушка в шубке. Она точно прорвалась сквозь какую-то преграду, и ей не сразу удалось остановиться с разбега. За распахнувшейся дверью, в облаках густого пара, призванных, казалось, обеззараживать от микробов адюльтера всех северянинских посетительниц, там, в чистилище прачечной, слышалось сердитое ворчанье.
   Девушка оглянулась и, увидав посторонних, смутилась. Северянин взял из рук гостьи цветы и усадил ее рядом с нами. Через четверть часа – еще одна поклонница. Опять – дверь, белые клубы пара, ругань вдогонку, цветы, замешательство...
   Мы свирепо молчали, только хозяин иногда издавал неопределенный носовой звук, отмечавший унылое течение времени в склепе, где томились пять человек. Маяковский пристально рассматривал обеих посетительниц, и в его взоре я уловил то же любопытство, с каким он подошел к папкам с газетными вырезками, грудою высившимся на полу.
   Эта бумажная накипь славы, вкус которой он только начинал узнавать, волновала его своей близостью. Он перелистывал бесчисленные альбомы с наклеенными на картон рецензиями, заметками, статьями и как будто старался постигнуть сущность загадочного механизма "повсесердных утверждений"[5], обладатель которого лениво-томно развалился на диване в позе пресытившегося падишаха.
   В том, как Маяковский прикасался к ворохам пыльной бумаги, в том, как он разглядывал обеих девушек, была деловитость наследника, торопящегося еще при жизни наследодателя подсчитать свои грядущие доходы. Популярность Северянина, воплощенная в газетных вырезках, в успехе у женщин, будила в Маяковском не зависть, нет, скорее -- нетерпение.
   Эта нервная взвинченность не оставляла его и на концерте, превратившемся в турнир между ним и Северянином. Оба читали свои лучшие вещи[6], стараясь перещеголять друг друга в аудитории, состоявшей сплошь из женщин. Инициатива вечера принадлежала, если не ошибаюсь, Северянину: эти курсы были одним из мест, где он пользовался неизменным успехом. Русский футуризм все еще находился в стадии матриархата.
   Я впервые слышал чтение Северянина. Как известно, он пел свои стихи – на два-три мотива из Тома: сначала это немного ошарашивало, но, разумеется, вскоре приедалось. Лишь изредка он перемежал свое пение обыкновенной читкой, невероятно, однако, гнусавя и произнося звук "е" как "э":
  
   Наша встрэча – Виктория Рэгия
   Рэдко, рэдко в цвэту.[7]
  
   Северянину это, должно быть, казалось чрезвычайно шикарным: распустив павлиний хвост вовсю, он читал свои вещи на каком-то фантастическом диалекте. Однако, несмотря на эти многократно испытанные приемы покорения наивных сердец, успех Маяковского был ничуть не меньше. Это само по себе следовало признать уже победой, так как обычно после автора "Громокипящего кубка" публика крайне холодно принимала других поэтов.
   В поединке на женских курсах, закончившемся вничью, уже проступили грозные для Северянина симптомы: на смену "изысканному грезэру", собиравшему дань скудеющих восторгов, приближался уверенной походкой "площадной горлан".[8]


1. Лившиц Бенедикт Константинович (Наумович) (1887–1938) – русский поэт, переводчик и исследователь футуризма.
Книга воспоминаний «Полутораглазый стрелец» вышла в свет в 1933 г. в «Издательстве писателей в Ленинграде». Она содержит ценнейший материал о Маяковском, Хлебникове, Д. Бурлюке, Северянине. Крученых, Малевиче, Филонове и многих других.(вернуться)

2. Средняя Подья́ческая улица – улица в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга. Проходит от набережной канала Грибоедова до пересечения проспекта Римского-Корсакова и набережной канала Грибоедова.
До эмиграции, до 1918 года, одиннадцать лет Северянин жил на Средней Подьяческой улице, 5 в бельэтаже, в квартире № 13 «на солнечной стороне двора». (вернуться)

3. Шателен – владелец замка, поместья. (вернуться)

4. «Озерзамки» и «шалэ» – образы, встречающиеся в стихотворениях И. Северянина «Поэзоконцерт», «В шалэ березовом». (вернуться)

5. «Повсесердные утверждения» – формула из стихотворения «Эпилог» (1912). Свидетельство Лившица о том, что И. Северянин собирал вырезки из столичной и провинциальной прессы о своем творчестве, подтверждается подробнейшим библиографическим списком статей на 10 страницах, которым И. Северянин сопроводил анкету, посланную С. А. Венгерову (1912, ИРЛИ). (вернуться)

6. С. С. Шамардина, тесно общавшаяся с обоими поэтами в это время, вспоминала: «Бывали вместе у Северянина. Помню один вечер у него: слушала Маяковского и Северянина, по очереди читающих свои стихи. Маяковский под Северянина «поет» какие-то стихи Северянина и спрашивает: похоже ли» (ЦГАЛИ). (вернуться)

7. Наша встрэча – Виктория Рэгия... – цитата из стихотворения И. Северянина «Виктория Регия» (1909). Впоследствии вышел сборник И. Северянина с названием «Victoria Regia» (M., 1915). (вернуться)

8. «Изысканный грезэр» – т. е. И. Северянин.
«Площадной горлан» – т. е. Маяковский, образ восходит к поэме «Во весь голос». Ср. название гл. 6 в отдельной публикации – «Грезэр и горлан» («Стройка», 1931, № 36). (вернуться)

 
 
 
 
Сайт "К уроку литературы"   Санкт-Петербург    © 2007-2017     Недорезова М. Г.
Яндекс.Метрика
Используются технологии uCoz