Урок 1. Вступительный урок. Книга в жизни человека. Уроки литературы в 5 классе
Главная
Путеводитель по сайту. 5 класс. Страницы указаны в соответствии с программой В.Я.Коровиной
Иллюстрация Н. Кочергина к сказке "По щучьему веленью".
Источник: По щучьему веленью. М.: "Малыш", 1971 год.
Д. Пеннак. «Как роман» (фрагмент романа)

ВСТУПИТЕЛЬНЫЙ УРОК.

КНИГА В ЖИЗНИ ЧЕЛОВЕКА


Уроки литературы в 5 классе[1]
Урок 1



УРОК 1
ВСТУПИТЕЛЬНЫЙ УРОК.
КНИГА В ЖИЗНИ ЧЕЛОВЕКА


Основное содержание урока
Книга в жизни человека. Писатели о роли книги. Книга как духовное завещание одного поколения другому. Структурные элементы книги. Создатели книги. Учебник литературы и работа с ним. Диагностика уровня литературного развития пятиклассников.

Основные виды деятельности учащихся.
Беседа-дискуссия о роли книги в современной жизни и её месте среди других источников информации. Выразительное чтение статьи учебника «К читателям», беседа «Писатели о роли книги», эмоциональный отклик и выражение личного отношения к прочитанному. Устные и письменные ответы на вопросы учебника (по группам). Выполнение тестов.
Самостоятельная работа. Творческий пересказ статьи учебника «К читателям» и статьи «Книга — это духовное завещание одного поколения другому» из практикума «Читаем, думаем, спорим...»; устные или письменные ответы на вопросы учебника и практикума.

Многие современные пятиклассники не любят читать. Это мешает им успешно знакомиться с сокровищами русской и зарубежной литературы, которые предлагает школьный курс литературного образования.
Поэтому задача учителя на первом уроке в 5 классе — заинтересовать школьников таким феноменом культуры, как книга, показать такие возможности книги, которых лишены другие искусства. Поэтому не стоит долго рассказывать ученикам, как прекрасно и полезно читать книги. Нужно, чтобы к этому выводу они пришли сами после разговора с учителем и общения на уроке друг с другом.

I. Книга в жизни человека
Беседа-дискуссия:


Из каких источников, кроме книг, человек получает нужную ему информацию?
(Учитель, родители и другие взрослые, одноклассники, учебник, электронные тексты, изображения, звукозаписи, видеоматериалы, кино, радио, телевидение, Интернет и др.)

Есть ли у художественной литературы какие-либо преимущества перед другими источниками информации?

Сопоставьте книгу с одним-двумя другими источниками информации и сделайте выводы об их сходстве и различии.

Почему человек, который привык читать, быстрее извлекает нужные сведения и из других информационных источников?

Как вы думаете, в будущем книгу, напечатанную на бумаге, вытеснят электронные книги или нет?

Какую роль, по-вашему, играют книги в жизни человека?

Прочитайте вслух или перескажите фрагменты из художественной литературы, герои которой с удовольствием читают книги.
(Учителем или учениками могут быть прочитаны или пересказаны фрагмент из повести А. Грина «Алые паруса», где юный Грэй читает книги в библиотеке отца, фрагмент из повести М. Горького «Детство» о страсти к чтению Алёши Пешкова, стихотворение М. И. Цветаевой «Книги в красном переплёте», а также фрагменты из книги французского писателя Д. Пеннака «Как роман» (см. фрагмент ниже) о том, как он приобщал своих учеников к чтению.)

В ходе беседы учитель доказывает, что в ближайшем будущем традиционная бумажная книга (художественная, учебная, научная и др.), несмотря на появление электронных книг, всё-таки будет главным источником учебной информации. А художественная литература, особенно русская классика, даже прочитанная в электронном формате, будет для юных читателей не только познавательным материалом, но и пособием по приобретению жизненного и эмоционального опыта.
Ведь успешным может стать в жизни лишь тот человек, который учится на ошибках своих предшественников, уменьшая тем самым количество своих собственных ошибок.



II. Писатели о роли книги.
Книга как духовное завещание одного поколения другому


Прочитайте статью учебника «К читателям» (см. статью ниже):

Какие новые имена деятелей русской культуры вы узнали?

В чём их заслуги перед нашим Отечеством?

Какие их высказывания о роли книги показались вам самыми убедительными?

Почему в статье книга названа нашим университетом?

Выберите и прочитайте вслух аргументы для доказательства этой мысли.

В. Г. Белинский считал, что читать дурно выбранные книги хуже и вреднее, чем ничего не читать.
Как вы думаете, какие книги из круга чтения современного человека можно назвать «дурно выбранными» и отказаться от их чтения?

А какие книги нужно обязательно прочесть в школьные годы?

Согласны ли вы, что чтение книг — это большой труд? Почему вы так думаете?

Чем, по-вашему, творческое чтение отличается от просто чтения?

III. Структурные элементы книги. Создатели книги.
Учебник литературы и работа с ним


Использование методического аппарата учебника, выбор вопросов и заданий, которые могут быть предложены для классной и домашней работы (фронтальной и индивидуальной).

Фронтальная работа по вопросам и заданиям учебника:

* 1—3, 4 (кроме пересказа статьи учебника) из раздела «Знакомимся с учебником».
(При выполнении этих заданий следует обратить внимание учеников на условные обозначения, которые применяются в учебнике 5 класса.)

* 1 (вопрос)—2 из раздела «Обогащаем свою речь».

* 1—2 из раздела «Литература и изобразительное искусство».


IV. Групповая работа 1 по вопросам и заданиям учебника: [2]

Г р у п п а 1.
Работа со словарями.

1 (задание) из раздела «Обогащаем свою речь».

Г р у п п а 2. Объяснение смысла пословиц.

1 (задание 2—3) из раздела «Совершенствуем свою речь».

Г р у п п а 3. Составление предложений.

2 (вопрос и задание) из раздела «Совершенствуем свою речь».

Г р у п п а 4. Сопоставительный анализ синонимов.

3 (задание и вопросы) из раздела «Совершенствуем свою речь».

V. Диагностика уровня литературного развития учащихся

Для определения уровня литературного развития пятиклассников в начале учебного года можно использовать рекомендации для диагностического контроля[3].

Домашнее задание[4]

Подготовить пересказ статьи учебника «К читателям», включив в свой ответ примеры, подтверждающие положения статьи, и рассказывая о книгах, которые стали для пятиклассников их университетом.

Прочитать см. статью ниже)статью «Книга — это духовное завещание одного поколения другому...» из практикума «Читаем, думаем, спорим...»[5], ответить на вопросы и выполнить задания после этой статьи.

Индивидуальные задания (по выбору учащихся).

— Задание 5 из раздела учебника «Знакомимся с учебником».

— Задание 3 из раздела учебника «Обогащаем свою речь».

— Задание 4 из раздела учебника «Совершенствуем свою речь».

— Задания раздела «Развивайте дар слова» из практикума «Читаем, думаем, спорим...».

Следующий урок: Урок 2. Фольклор — коллективное устное народное творчество >>>






Даниэль Пеннак.
КАК РОМАН
[6]

(В третьей части книги рассказано о том, как Пеннаку удалось приохотить к чтению целый класс подростков, отвергнутых «хорошими» школами)

Глагол «читать» не терпит повелительного наклонения. Несовместимость, которую он разделяет с некоторыми другими: «любить»… «мечтать»…

Попробовать, конечно, можно, Пробуем? «Люби меня!», «Мечтай!», «Читай!», «Да читай же, паразит, кому сказано – читай!»

– Марш к себе и читай!

Результат?

Никакого.

Он уснул над книгой.

Надо читать! – в этом призыве подросток улавливает нарушение логики. Какие бы блистательные доводы мы ни приводили… нарушение логики и ничего больше.

Те из наших учеников, кто открыл книгу без нашей помощи, будут и дальше читать, как читали. Наши самые яркие объяснения, как маяки помогут самым любознательным из них ориентироваться в океане чтения.

Из тех, кто «не читает», самые сообразительные научатся, как мы, говорить вокруг да около: поднатореют в инфляционном искусстве комментирования (читаем десять строк, размазываем на десять страниц), в технике конспектирования (проглядываем четыреста страниц, сводим к пяти), в умненьком выуживании цитат из «кратких изложений» (брикетов замороженной культуры, которые продаются в каждом уважающем себя магазине); они научатся орудовать скальпелем построчного анализа и станут специалистами в хитроумном манипулировании «избранными отрывками», которое обеспечит им сначала степень бакалавра, потом лиценциата, а затем и место на кафедре… но не обязательно любовь к чтению.

Остаются прочие ученики.

Те, кто не читает, кого очень рано запугали требования всюду искать смысл.

Те, кто считает, что они глупые…

Что книги не для них…

Что их вопросы так и останутся без ответов…

А скоро не остается и вопросов.

Возьмем обычный класс, человек тридцать пять подростков. О, не тех, заботливо отобранных, которые без сучка без задоринки пройдут в величественные врата высших учебных заведений, – нет, остальных, тех, кого отчислили из лицеев центральных округов, потому что их оценки не давали надежд на степень бакалавра, ну то есть никаких надежд.

Начало учебного года.

Их выбросило сюда.

В эту вот школу.

Вот к этому учителю.

«Выбросило» – этим все сказано. Они выброшены на берег, между тем как их вчерашние однокашники вышли в открытое море на борту лицеев-пакетботов, держащих путь к блестящим карьерам. Обломки крушений, оставленные школьным отливом. Именно так они сами себя описывают в традиционных личных карточках, заполняемых в начале учебного года:

Фамилия, имя, дата рождения...

Другие сведения:

«Мне совсем не дается математика», «Учить языки мне не интересно», «Я не умею сосредоточиться», «У меня не получается хорошо писать», «В книгах слишком много слов» (sic! Да, sic!), «Я ничего не понимаю в физике», «По орфографии у меня всегда был ноль», «История бы ладно, но я не запоминаю даты», «Наверное, я недостаточно стараюсь», «Я плохо понимаю», «Я много пропустил», «Мне хотелось бы рисовать, но я не одаренный», «Мне это слишком трудно», «У меня плохая память», «Мне не хватает подготовки», «Я не умею думать», «Я не умею говорить».

Конченые люди...

Так они себя аттестуют.

Конченые, еще не начавшись.

Разумеется, они немного преувеличивают. Таков закон жанра. Личная карточка, так же как личный дневник, держится на самокритике: в ней инстинктивно очерняют себя. К тому же это ограждает от избытка требований. Школа их тоже кое-чему научила: свои удобства есть и у обделенности. Как спокойно ученику с постоянным нолем по математике или орфографии: отказавшись от успеха, он избавился и от тягот усилия. А признание, что в книгах «слишком много слов», может быть – как знать? – избавит от чтения?..

Однако автопортреты, написанные подростками, не слишком схожи с оригиналами; читая их автобиографические телеграммы, плохой кинорежиссер вывел бы одно лицо – тупицу с низким лбом и квадратной челюстью.

Нет, они все разные, каждый выбрал что-то свое в нашем многоликом, пестром времени: записной рокер – заклепки и казаки, поклонник высокой моды – «Берлингтон» и «Шевиньон», безлошадный байкер – не мотоцикл, так хоть косуху; у кого длинные волосы, у кого жесткий ежик – в зависимости от семейных вкусов... Вон та девочка утопает в отцовской рубахе, свисающей до продранных коленок джинсов, зато другая вся в черном, как сицилийская вдова («мне нет дела до этого мира»), а ее белокурая соседка метит, наоборот, на конкурс красоты: ухожена, разнаряжена, причесана, как с обложки глянцевого журнала.

Они, по сути дела, оказались между двумя мирами. И с обоими потеряли контакт.

Мы, конечно же, «крутые», «продвинутые», мы «пофигисты» (и какие!), но школу мы «в гробу видали», ее требования нас «задолбали», мы «уже не маленькие», но всего-то и толку, что маемся в бесконечном ожидании, когда же станем взрослыми...

Мы хотели бы быть свободными, а чувствуем себя брошенными.

И само собой разумеется, они не любят читать. Слишком много слов в книгах. Страниц тоже. И вообще слишком много книг.

Нет, читать они решительно не любят.

Тому свидетельство лес поднятых рук в ответ на вопрос учителя:

– Кто из вас не любит читать?

В этом квазиединодушии даже чувствуется некоторый вызов. Кое-кто руки не поднял (в том числе Сицилийская вдова), но это знак подчеркнутого безразличия к вопросу.

– Ну и хорошо, – говорит учитель, – раз вы не любите читать... я сам буду читать вам всякие книги.

И тут же, перейдя от слов к делу, открывает портфель и достает во-от такущую книжищу, толстую, прямо-таки кубическую, нет, правда, жуть какую огромную, в глянцевой обложке. В общем, книгу так уж книгу...

– Готовы?

Они не верят своим глазам, не верят ушам. Этот псих собирается им все это прочесть? Да на это уйдут годы! Растерянность... даже некоторая напряженность... Такого не бывает – чтоб учитель вздумал весь год читать. Или он отъявленный бездельник, или тут какой-то подвох. Больно хитрый, поймать нас хочет. А потом подай ему список новых слов, отчет о прочитанном...

Они переглядываются. Некоторые на всякий случай кладут перед собой листок и берут ручку наизготовку.

– Нет-нет, записывать ничего не надо. Просто послушайте.

Тут возникает новая проблема – куда себя девать? Что происходит с телом в четырех стенах класса, если отнять у него алиби шариковой ручки и чистого листа? Что с собой делать в подобной ситуации?

– Устраивайтесь поудобнее, расслабьтесь...

(Скажет тоже! «Расслабьтесь...») Заклепкам-и-казакам не удается совладать с любопытством:

– Вы собираетесь прочесть всю эту книгу? Вслух?

– Ты вряд ли что-нибудь услышишь, если я буду читать про себя...

Застенчивый смешок. Но юная Сицилийская вдова в такие игры не играет. Шепотом, достаточно громким, чтобы всем было слышно, она роняет:

– Мы уже не в том возрасте.

Предубеждение распространенное...

В основном среди тех, кому никогда по-настоящему не дарили чтения. Другие-то знают, что для этого удовольствия возраста не существует.

– Если через десять минут ты убедишься, что это тебе не по возрасту, подними руку, и я найду тебе другое занятие. Договорились?

– А что за книга-то? – спрашивает «Берлингтон» с видом человека многоопытного и искушенного.

– Роман.

– А про чего?

– Трудно сказать, пока не прочтешь. Ладно, все слушают? Отставить разговоры. Приступим.

Они слушают... скептически, но слушают.

– Глава первая. «В восемнадцатом столетии во Франции жил человек, принадлежавший к самым гениальным и самым отвратительным фигурам этой эпохи, столь богатой гениальными и отвратительными фигурами...»

Дорогой господин Зюскинд, спасибо вам! Ваши страницы источают аромат, который щекочет ноздри и нервы. Никогда у вашего «Парфюмера» не бывало читателей увлеченнее, чем эти тридцать пять подростков, столь не расположенных вас читать. Через десять минут, можете мне поверить, Сицилийская вдова сочла, что по возрасту вы ей очень подходите. Трогательно было смотреть, как она закусывала губу, боясь своим смехом заглушить вашу прозу. «Берлингтон» широко раскрыл глаза, будто это уши, и – «Тихо вы там! Заткнитесь, ну!» – едва кто-нибудь из его товарищей не выдерживал и прыскал. Где-то странице на тридцать второй, там, где вы сравниваете вашего Жана-Батиста Гренуя, оказавшегося на попечении у мадам Гайар, с клещом, затаившимся в засаде (помните? «Одинокий клещ, сосредоточившись в себе, сидит на своем дереве, слепой, глухой и немой, и только вынюхивает, годами вынюхивает на расстоянии нескольких миль кровь проходящих мимо живых...»), так вот, где-то на этих страницах, где мы впервые погружаемся во влажные глубины Жана-Батиста Гренуя, Заклепки-и-казаки уснул, уронив голову на руки. Уснул сладким сном, мирно посапывая. Нет-нет, не надо его будить, ведь так хорошо уснуть под колыбельную – это же самая первая из радостей чтения. Он снова стал маленьким, Заклепки-и-казаки, маленьким и доверчивым... и он ничуть не старше, когда, разбуженный звонком, восклицает:

– Блин, я все проспал! Что там было у мамаши Гайар?

И вам спасибо, господа Маркес, Кальвино, Стивенсон, Достоевский, Саки, Амаду, Гари, Фант, Даль, Роше, спасибо всем вам, живым и мертвым! Ни один из тридцати пяти противников чтения не стал дожидаться, пока учитель доберется до конца той или иной из ваших книг, он дочитал ее раньше. Зачем откладывать на неделю удовольствие, которое можно получить сегодня вечером?

– Этот Зюскинд, он кто?

– Он жив?

– А что еще он написал?

– «Парфюмер», он что, по-французски написан? Похоже, что по-французски. (Спасибо, спасибо, господин Лортолари, спасибо, труженики и труженицы перевода, огненные языки Пятидесятницы, спасибо!)

Проходят недели, и...

– Ну, супер – «Хроники объявленной смерти»! А «Сто лет одиночества», месье, это про что?

– Ой, месье, Фант – это вообще! «Мой пес Глупыш» – правда, умора!

– А Ажар... ну, который Гари... «Жизнь впереди» – во класс!

– Ну Роальд Даль дает! Как у него тетка пристукнула своего чувака мороженым окороком, а потом скормила ментам улику, я прямо отпал!

Конечно, конечно, суждения еще незрелые, формулировки не отточены... но это придет... пусть читают... все придет.

– Месье, а смотрите, «Раздвоенный виконт», «Доктор Джекил и мистер Хайд», «Портрет Дориана Грея» – все книжки примерно про то же: добро, зло, двойник, совесть, искушение, всякие такие вещи, правда?

– Правда.

– А про Раскольникова можно сказать, что он романтический герой?

Вот видите... уже приходит.

Между тем никакого чуда не произошло. И заслуга учителя тут невелика. Просто радость чтения была совсем близко, задавленная у этих ребят давним, глубоко угнездившимся страхом: они боялись, что не поймут.

Они забыли, что такое книга, что она может дать. Забыли, что любой роман – это прежде всего рассказанная история. Не знали, что роман должен читаться, как роман: утолить в первую очередь нашу жажду интересных историй.

Они были замкнуты, зажаты перед закрытой книгой. Теперь они вольно плавают на ее развернувшихся страницах.

Ну да, голос учителя, конечно, помог примирению, он избавил их от усилий расшифровки, четко обрисовал ситуации, расставил декорации, облек плотью персонажей, выделил темы, оттенил нюансы, выполняя насколько возможно свою функцию фотографического проявителя.

Но очень скоро голос учителя становится помехой: одно удовольствие мешает другому, более утонченному.

– Когда вы нам читаете, месье, это, конечно, помогает, но потом я люблю побыть один на один с книгой...

Потому что голос учителя – история, доставшаяся даром, – помирил меня с письменностью и тем самым вернул мне вкус к моему тайному и безмолвному голосу алхимика, того самого, который каких-то десять лет назад был зачарован тем, что «мама» на бумаге – это самая настоящая живая мама.

Истинная радость от чтения и состоит в открытии этой необычайной личной связи: автор и я... Одиночество написанного взывает о воскрешении текста моим собственным немым одиноким голосом.

Учитель тут не более чем сваха. Настало время ему тихонечко, на цыпочках, удалиться.

Кроме навязчивого страха не понять, есть еще одна фобия, которую надо преодолеть, чтобы вернуть школьному народцу вкус к чтению, – боязнь нескончаемости.

Время, которое уйдет на чтение книги, видится им угрожающей бесконечностью!

Когда учитель достал из своего портфеля «Парфюмера», они были в шоке, увидев перед собой айсберг! (Заметим, что учитель выбрал – и намеренно – файяровское издание: крупный шрифт, большие поля, много воздуха на страницах – книга, на взгляд этих противников чтения, огромная и сулящая бесконечную пытку.)

И вот он принимается читать, и они видят, как айсберг тает буквально на глазах! Время уже больше не время, минуты летят секундами, и сорок страниц прочитано, и час прошел как не бывало.

Единственное условие этого примирения с чтением: ничего не требовать взамен. Совсем ничего. Не выстраивать вокруг книги никакой стены предварительных сведений. Не задавать ни единого вопроса. Ни малейшего задания. Не добавлять ни слова к словам прочитанных страниц. Никаких оценок, никаких объяснений лексики, никаких анализов текста, никаких биографических данных... Настрого запретить себе «говорить вокруг да около».

Чтение – подарок.

Читать и ждать.

Любознательность не вынуждают, ее пробуждают.

Читать, читать и довериться глазам, которые открываются, лицам, которые веселеют и проясняются, вопросу, который вот-вот сорвется и повлечет за собой следующий.

Если педагог во мне шокирован тем, что произведение «представлено вне контекста», убедить упомянутого педагога, что единственный контекст, с которым на данный момент надо считаться, – контекст вот этого класса.

Этот класс не конечный пункт, куда ведут дороги знания: он должен быть их отправной точкой.

Сейчас я читаю романы слушателям, которые думают, что не любят читать. Ничего путного им не преподать, пока я не развею эту иллюзию, не сделаю свое дело посредника.

Раз примирившись с книгами, эти подростки сами, без принуждения, пройдут путем, который ведет от романа к его автору и от автора – к его эпохе, от прочитанной истории к ее многогранному смыслу. Все это очень мило, Зюскинд, Стивенсон, Маркес, Достоевский, Фант, Честер Хаймс, Лагерлеф, Кальвино, романы, прочитанные вперемешку и безвозмездно, книги, рассказанные своими словами, вольное пиршество чтения ради чтения... но программа, о Боже, программа! Недели бегут, а к программе и не приступали. Ужас утекающего сквозь пальцы года, жуткое видение непройденной программы...

Без паники: программа будет надлежащим образом «обработана», как говорят о деревьях, плодоносящих соответственно стандарту.

Вопреки тому, что вообразил Заклепки-и-казаки, учитель не будет весь год читать. Увы! увы! – зачем так скоро пробудилась радость безмолвного одинокого чтения? Едва начнет учитель читать вслух очередной роман, как все бегут в библиотеку, чтоб подарить себе возможность «читать дальше», не дожидаясь следующего урока. Едва расскажет два-три эпизода – «только не рассказывайте, чем там кончается, месье, конец не рассказывайте!» – как они проглатывают книжку, из которой эти эпизоды взяты.

(Единодушие, которым учитель, впрочем, не должен обольщаться. Нет-нет, не надо думать, что он одним взмахом волшебной палочки превратил в читателей все 100% противников чтения. Да, сейчас, в начале года, читают все, страх преодолен, и все читают – на волне энтузиазма, в азарте соревнования. Может быть, даже читают отчасти для того, чтоб угодить ему, учителю... который, однако, не должен почивать на раскаленных углях... ничто так быстро не остывает, как жар энтузиазма, он это хорошо знает по опыту! Но пока все единодушно читают – таков эффект коктейля, в каждом случае особого, благодаря которому проникшийся доверием класс ведет себя как единая личность, сохраняя при этом все свои тридцать пять индивидуальностей во всем их разнообразии. Это не значит, что, когда они станут взрослыми, каждый из этих ребят будет «любить читать». Другие радости, возможно, перевесят радость чтения. Бесспорно одно: в первые недели учебного года, с тех пор как акт чтения – пресловутый «акт чтения»! – больше никого не пугает, читают все, и многие очень быстро.)

Надо понять, что книги писались не для того, чтобы мой сын, моя дочь, молодежь их комментировали, но для того, чтобы, если душа лежит, они их читали.

Наши знания, школьная успеваемость, карьера, положение в обществе – это одно. Наша личная жизнь читателя и общая культура – совсем другое. Увеличивать число бакалавров, лиценциатов, дипломированных специалистов – дело хорошее, кто спорит, общество в них нуждается… но насколько насущнее распахнуть для всех страницы всех книг.

С начала и до конца учебы школьникам и лицеистам вменяют в долг анализ и комментарий, и долг этот запугивает их до того, что большинство отказываются от книг. К тому же сейчас, в конце двадцатого века, комментирование вообще вошло в такую силу, что часто и сам предмет обсуждения теряется из виду. Этот отупляющий бубнеж называется у нас словом, потерявшим всякое значение: информация…

Рассказывать подросткам о том или ином произведении и заставлять их о нем говорить, возможно, очень полезно, но это не главное. Главное – произведение. Книга в их руках. И первое их право в деле чтения – право молчать.

По части чтения мы, читатели, признаем за собой все права, начиная с тех, в которых отказываем юному поколению, полагая, что приобщаем его к чтению:

1. Право не читать.

2. Право перескакивать.

3. Право не дочитывать.

4. Право перечитывать.

5. Право читать что попало.

6. Право на боваризм.[7]

7. Право читать где попало.

8. Право читать вслух.

9. Право втыкаться.

10. Право молчать о прочитанном.

Источник: Пеннак Даниэль. Как роман: эссе / пер. с франц. Н. Шаховской. - М.: Самокат, 2005. - 192 с.
(вернуться к уроку)


К ЧИТАТЕЛЯМ

Наш великий поэт Александр Сергеевич Пушкин сказал: «Чтение — вот лучшее учение». И действительно, род человеческий бесконечно многим обязан тому университету, имя которому — Книга. В этом университете приобретаем мы необходимые знания и получаем уроки нравственности, духовности, без которых оскудели бы разумом и очерствели бы сердцем. Русские летописи донесли до нас не только «земли родной минувшую судьбу», но и сведения о библиотеке Ярослава Мудрого(1), о том, что исстари «прилежали к книгам» образованнейшие люди нашего Отечества.

1. Ярослав Мудрый (ок. 978—1054) — великий князь Киевский. Рядом побед в войнах обезопасил южные и западные границы Руси.

Подвижническая деятельность Ивана Фёдорова(2) открыла новую эпоху в истории русской книги. «Учительное» слово становилось отныне доступным широкому кругу читателей.

2. Иван Фёдоров (ок. 1510—1583) — основатель книгопечатания в России и на Украине. В 1564 г. выпустил первую русскую печатную книгу «Апостол».

Когда человек берёт в руки книгу, между ним и автором происходит доверительный разговор наедине; такой разговор может быть только между самыми близкими людьми. А герои полюбившихся книг, вызванные к жизни могучим воображением художников, становятся столь же реальными, как личности, существовавшие в действительности. Каждый сам определяет свой «круг чтения», как и круг друзей, подбирает собственную «золотую полку». Но для этого нужна изрядная подготовка.

В плавании по безбрежному морю книг доверяться надлежит надёжным маякам. Прав был русский литературный критик XIX века Виссарион Белинский: читать дурно выбранные книги хуже и вреднее, чем ничего не читать.

Чтение художественной литературы — своего рода творчество или, по крайней мере, сотворчество. Оно требует навыка и затрат внутренней энергии. Но только творческое чтение доставляет истинное наслаждение, способствует духовному развитию человека.

Недаром писатель Владимир Набоков(3) считал, что «хороший читатель», большой читатель, активный и творческий читатель — это перечитыватель. Каждый большой писатель заслуживает такого большого читателя. В их диалоге раскрывается истина о человеке и мире.

3. В. В. Набоков (1899—1977) — русский писатель. С 1919 г. жил в эмиграции. Выходец из старинной дворянской семьи. Закончил Кембриджский университет. Свои произведения писал на русском и английском языках.

По книге С. Бэлзы «Человек читающий»

Источник: Литература. 5 класс. Учебник для общеобразовательных учреждений. В 2 ч. / В.Я.Коровина, В.П.Журавлев, В.И.Коровин. - М.: Просвещение, 2015. (вернуться к уроку)

ЗНАКОМИМСЯ С УЧЕБНИКОМ

1. Как вы понимаете пушкинское определение: «Чтение — вот лучшее учение»?

2. Благодаря кому на Руси «учительное» книжное слово стало доступно широкому кругу читателей? Благодаря труду людей каких профессий рождается книга?

3. Что значит «уметь читать» и когда происходит между автором и читателем «доверительный разговор»? Бывали ли случаи, когда вы наслаждались, увлекались чтением и между вами и автором возникал «доверительный разговор»?
Назовите книги, отдельные произведения, которые вы любите перечитывать.

4. Рассмотрите внимательно учебник (автор, редактор, художники — авторы иллюстраций и рисунков к произведениям, вопросы, задания, словарь и т. д.).

Подготовьте пересказ статьи, предварительно составив небольшой план. Каковы ваши суждения, размышления об учебнике, с которым вам предстоит работать в этом году (содержание, оформление)? Какова роль каждого из тех, кто создавал книгу? Подготовьте развёрнутый ответ.

5. Покажите родителям свой учебник по литературе. Попросите их вспомнить и рассказать вам про учебник, по которому они учились в школе.

Источник: Литература. 5 класс. Учебник для общеобразовательных учреждений. В 2 ч. / В.Я.Коровина, В.П.Журавлев, В.И.Коровин. - М.: Просвещение, 2015. (вернуться к уроку)

ОБОГАЩАЕМ СВОЮ РЕЧЬ

1. Какие авторы художественных произведений вам уже знакомы, с какими встретитесь впервые?
Объясните с помощью словарей слова «переплёт», «обложка», «титульный лист», «выходные данные» и т. д.; найдите все эти элементы в вашем учебнике.

2. Как назвал В. Набоков «хорошего читателя»? Есть ли среди ваших родных и знакомых такие читатели? Какие книги вы хотели бы перечитывать много раз?

3. Найдите изображения старинных книг в Интернете. Опишите их устно.

Источник: Литература. 5 класс. Учебник для общеобразовательных учреждений. В 2 ч. / В.Я.Коровина, В.П.Журавлев, В.И.Коровин. - М.: Просвещение, 2015. (вернуться к уроку)

ЛИТЕРАТУРА И ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВО

1. Рассмотрите страницы из старинных книг, воспроизведённые в вашем учебнике.

2. Что, по вашему мнению, отличает их от современных книг?

Источник: Литература. 5 класс. Учебник для общеобразовательных учреждений. В 2 ч. / В.Я.Коровина, В.П.Журавлев, В.И.Коровин. - М.: Просвещение, 2015. (вернуться к уроку)

СОВЕРШЕНСТВУЕМ СВОЮ РЕЧЬ

1. Подберите пословицы об учении, выучите их наизусть. Например:

— Корень учения горек, да плод его сладок.
— Повторенье — мать ученья.
— Ученье — свет, а неученье — тьма.
— Не учась и лаптя не сплетёшь.
— Кто хочет много знать, тому надо мало спать.
— Красна птица перьем, а человек ученьем.
— Учись доброму, так худое на ум не пойдёт.
— Нетрудно сделать, да трудно задумать.

Объясните каждую из приведённых пословиц. Придумайте небольшой рассказ, используя одну из них.

2. Как вы понимаете слово «доверие», словосочетание «доверительный разговор»? Введите эти слова в предложение собственной конструкции.

3. Поработайте со словарём синонимов. Какие слова мы называем сленгом? Какие из слов синонимического ряда предпочтительнее для разговорной речи:

хорошо — отлично — классно — блеск — клёво;
плохо — худо — дрянь — лабуда?

4. Подготовьте вместе с учителем устное сообщение на тему «Как могут обогатить устную речь произведения русских писателей-классиков» (новыми словами, образными выражениями, пословицами...). Выступите с этим сообщением перед одноклассниками.

Источник: Литература. 5 класс. Учебник для общеобразовательных учреждений. В 2 ч. / В.Я.Коровина, В.П.Журавлев, В.И.Коровин. - М.: Просвещение, 2015. (вернуться к уроку)


1. Источник: Беляева Н.В. Уроки литературы в 5 классе. — М.: Просвещение, 2016. — 252 с. (вернуться)

2. На первом уроке состав групп может быть произвольным. После обработки результатов диагностики уровня литературного развития учеников (см. следующий раздел этой главы книги) желательно делать состав групп однородным и распределять задания по уровню сложности или для совершенствования определённых умений. (вернуться)

3. См.: Беляева Н. В. Литература. Проверочные работы. 5—9 классы. Пособие для учителей общеобразовательных учреждений. — М.: Просвещение, 2010. (вернуться)

4. Проверку выполнения домашних заданий учитель может включать в структуру следующего урока по своему усмотрению. (вернуться)

5. Коровина В. Я., Журавлёв В. П., Коровин В. И. Читаем, думаем, спорим... Дидактические материалы по литературе. 5 класс. — М.: Просвещение, 2011. (вернуться)

6. Даниэ́ль Пенна́к (род. 1 декабря 1944 г.) — французский писатель.
Во Франции Пеннак один из самых популярных писателей. Он известен и серьезными романами, в частности серией романов о господине Малоссене, и детскими книжками. В России теперь уже переведены и те, и другие, а повести «Глаз волка», «Собака Пес» уже стали хрестоматийным детским чтением. Но помимо писательства, Пеннак занимается еще и педагогикой, он уже много лет преподает литературу.
С педагогикой и литературой и связана его книга «Как роман». Пеннак пишет о том, почему дети перестают читать или просто не читают. Он пытается взглянуть на проблему не глазами родителей, а глазами самих детей. (вернуться)

7. Боваризм — это желание человека казаться другим, не таким, какой он есть на самом деле.
От романа Флобера "Госпожа Бовари" — «боваризм» — это состояние сознания, предрасположенное к мечтательности, иллюзорному стремлению к идеалу, миражам идеальной любви, употреблению самых слащавых слов, вере в то, что в других краях трава зеленее и небо голубее. (вернуться)
Памятник Тому Сойеру и Геку Финну (скульптор Фредерик Хиббард).
Установлен 27 мая 1926. в г. Ганнибал у подножия Кардиффской горы.
В городе Ганнибал (Америка, река Миссисипи) провел свое детство знаменитый американский писатель Марк Твен. В центре города возвышается большой Кардиффский холм. А на холме — памятник двум босоногим мальчишкам — Тому Сойеру и Гекльберри Финну — героям книг Марка Твена. Ребята изображены такими, какими их представляют, очевидно, многие поколения читателей, — беспечными, озорными, мальчишески непосредственными. Гек держит за хвост перекинутую через плечо дохлую кошку.
(вернуться к уроку)
 
Дом-музей  Марка Твена – дом в Хартфорде (Коннектикут), где в 1874–1891 гг. жил писатель.
 
 


 
Яндекс.Метрика
Используются технологии uCoz