Главная  |  Иллюстрации к комедии "Ревизор"  | Иллюстрации П.М.Боклевского к поэме "Мертвые души"
Иллюстрации А.А.Агина к поэме "Мертвые души" | Иллюстрации к поэме "Мертвые души" в издании А.Ф.Маркса
Иллюстрации Н.В.Кузьмина к повести "Записки сумасшедшего" | Иллюстрации В.М.Васнецова к повести "Тарас Бульба" | Иллюстрации Кукрыниксов к повести "Портрет" | Иллюстрации Кукрыниксов к повести "Шинель" | Портрет Гоголя работы Ф.Моллера

Иллюстрации А.А.Агина* к поэме "Мертвые души"

Об Агине говорят, вспоминая прежде всего его гениальные иллюстрации к гоголевским "Мертвым душам". Те самые сто рисунков, которые зачинают критический реализм в русской книжной графике.

     Еще при жизни художника, закончившего свой путь учителем рисования в Киевском кадетском корпусе, затворившегося в казарменных дортуарах от славы, голода и творчества, даже будто бы забывшего о великих своих свершениях – эти иллюстрации сравнивали с гольбейновской сюитой "Пляска смерти". Белинский называл Агина "великим художником", а Валериан Майков утверждал, что замечательный график в черно-белом своем цикле "понял картинность описаний Гоголя, бездну красок, потраченных на эти описания, и все достоинства его поэмы".
     Легендарные сто рисунков Агина к поэме Гоголя были решены в очень определенном графическом ключе: Агин выбрал линейный рисунок для голов и рук персонажей, словно бы люди эти не имеют объема. И плотную черную заливку – для их костюма и обуви. Как если бы одеяние помещено на манекене, на плоской картонной фигурке. Серым туманом возникали на стенах агинских интерьеров тени персонажей – причудливые, странные и страшные клубы "пузырей земли". Тонким рассыпающимся во прах штрихом рисовал художник столы, двери, гнутые стулья, занавеси, люстры – обреченные исчезнуть вещи, двоящиеся в своих отражениях. И только ключ от кладовой Плюшкина, который тот держал в руках, имел фактуру, объем, как бы большую, чем у хозяина, телесность... Бесконечно интересно вникать в пластический язык Агина, раскрывая для себя все новые детали и оттенки смысла в его рисовании. Вот руки Плюшкина и беседующего с ним Чичикова. Здесь художник воспользовался вдруг светотенью, захотел дать эти руки не линейно, но объемно. Но как он это сделал? Правая рука Плюшкина лежит под левою, изображенною почти только линией. И правая рука – тяжелая, со скрюченными в хватательном движении пальцами, а если вглядеться в рисунок – здесь вовсе и не пять только пальцев, из-за вещественности тени кажется, что пальцев по крайней мере десять. А левая "говорящая" рука Чичикова? Он как-то вытянул ее ее вперед, доказывая и рассуждая, но словно бы протягивает длань, прося подаяния. А остывшее черное жерло камина, куда заглядывает Плюшкин в поисках исчезнувшей четвертки? "Вот погоди-ко: на страшном суде черти припекут тебя за это железными рогатками!" – говорит он Мавре, но кажется, что сам увидал чертей под золою и прахом.

Чичиков и Плюшкин
"Одолжите, Федосей Федосеевич, дельце за № 368!"

       Агинский Плюшкин – центр иллюстраций к "Мертвым душам". В этом лице соединяются черты самых разных персонажей – и Чичиков в старости, и Манилов, разуверившийся в "дружбе", и взявшийся за ум Ноздрев, и чиновники канцелярии, разыскивающие сакраментальное "дельце № 368", – могут оказаться схожими с эти мертвым жильцом российского захолустья.

Чичиков и Плюшкин
Чичиков у зеркала

       Плюшкин, получивший от Чичикова деньги... Помните? "Которые тот принял в обе руки и понес их в бюро с такою же осторожностию, как будто бы нес какую-нибудь жидкость, ежеминутно боясь расхлестать ее". Плюшкин этого мгновения изображен Агиным в полуфас. Мы видим только один светящийся алчностью глаз, странно живой на мертвом лице, не на лице – обтянутом кожей черепе. Раскрыты ладони с купюрой, и нам ощутимо дрожание этих рук, в которых художник словно бы пересчитывает косточки, как анатом. А Павел Иваныч за спиною Плюшкина – только плоская тень в эти секунды, он дан штрихом, как мебель в других картинах.
       Но вот и Чичиков обретает объем в знаменитой сцене перед зеркалом. Заглядевшись на себя, он произносит: "Ах ты, мордашка эдакой!" Черная плотная фигура с выпяченным задом стоит перед свечой, освещающей ноздри и подбородок, а в зеркале отражается плоскорукий манекен, чурбак деревянный, одетый в белое, как покойник...
       Есть у Агина и еще один Чичиков в объеме – после бала, окончательно скомпрометировавшего Павла Ивановича. Будто даже нечто человеческое является на обтекаемом пустом лице – страдание, отчаяние. Но это все-таки не человек – муляж. Поднял руки кверху, словно шарниры перевернулись, едва может согнуть деревянные ноги. А фрак его Агин штрихует крест-накрест – в мельчайшую сеть пойман Чичиков. "Чтоб вас черт побрал всех, кто выдумал эти балы!"

Чичиков и Собакевич
Чичиков и Ноздрев

       В раме обложки агинского альбома рисунков к "Мертвым душам" шли прописью гоголевские фразы: "Смерть поражает нетрогающийся мир. И еще сильнее, между тем, должна представиться читателю мертвая бесчувственность жизни". Эту мертвую бесчувственность художник передал почти исключительно в портрете, ибо ситуации и сцены поэмы Гоголя также были для него лишь средством еще в одном ракурсе, еще с одной стороны показать героев "Мертвых душ". Иногда он, что называется, "списывал их с натуры". Крупным чиновником, принимающим капитана Копейкина, изобразил он николаевского министра финансов Вронченко. А в сплетниках, перешептывающихся на бале, современники искали сходство с Булгариным, которого Агин окарикатурил еще в соллогубовском "Тарантасе": в балетной пачке и дамской шляпе плясал на книгах жирный фигляр, описывая круги возле чернильницы...
       Разумеется, портретами персонажей невозможно исчерпать бесконечные глубины поэмы Гоголя. Ведь гениальный писатель не только ведет свой "детективный" сюжет. Здесь важнейшую роль играют лирические отступления, размышления о родине, освещенные гневом и любовью, горестные заметы сердца и ума. Здесь легенды и анекдоты, обычаи и судьбы. В первых листах иллюстрационного цикла Агина к "Мертвым душам появился "карточный стол, тешащий всю Россию". Именно этот – символический – стол, хоть и изображенный в связи с вистом у полицмейстера, где Чичиков знакомится с Ноздревым. Странное дело – в рисунке Агина вовсе и нет этих двоих. Здесь больше анонимы, жирные и лысые господа, погруженные в низкую свою страстишку. Бесконечные планы этого рисунка: первый, где вистует прокурор и внимательно разглядывает взятки жандармский полковник. Второй, где беседуют дамы. Третий со сплетничающими гостями. Четвертый, шестой... Какой-нибудь десятый, где в далекой перспективе будто еще один карточный стол и за ним сутулые оплывшие фигуры "патриотов", криво повешенные зеркала, картины, люстры...


Из книги
: Пистунова А.М. Единосущная троица. – М.: Советская Россия, 1978 .

Чичиков и Манилов. "Нет, я не то, чтобы совершенно крестьян, - сказал Чичиков, - я желаю иметь мертвых..."
Чичиков и Коробочка. "Уступите-ка их мне, Настасья Петровна?.."
Чичиков и Ноздрев. "Ну послушай: хочешь метнем банчик?.."

*Агин Александр Алексеевич (1817-1875) – российский рисовальщик. В основном иллюстрировал книги и различные издания, является основоположником российской жанровой иллюстрации. «Сто рисунков к поэме Н. В. Гоголя „Мёртвые души“» выходили в 1848–1847 годах тетрадями по четыре гравюры на дереве в каждой. Полностью вся серия (104 рисунка) была опубликована в 1892 году и фототипически повторена в 1893 году. Книга с включёнными в текст иллюстрациями Агина, гравированными Бернардским, вышла в 1934 году.
 
 
Сайт "К уроку литературы"   Санкт-Петербург    © 2007-2017     Недорезова М. Г.
Яндекс.Метрика
Используются технологии uCoz