Поэзия Иосифа Бродского. Урок литературы в 11 классе
Главная
И.А.Бродский. Фото
Бродский И.А. Основные даты жизни и творчества
Бродский И.А. Стихотворения
И.А.Бродский. Фото 1956 г.

Бродский Иосиф Александрович (1940 – 1996)

Поэзия Иосифа Бродского
(урок литературы в 11 классе)[1]

Цели урока: дать краткий обзор поэзии И. Бродского; познакомить с основами его поэтики.

Оборудование урока: возможно прослушивание некоторых стихотворений в авторском исполнении.

Методические приемы: лекция учителя; выразительное чтение стихотворений и их анализ.

Ход урока

I. Слово учителя


Иосиф Бродский (1940—1996) — одаренный ленинградский поэт, оцененный Ахматовой, официальное признание получил чисто по-советски: сначала его не печатали, потом в 1964 году устроили показательный процесс и осудили как тунеядца на пять лет ссылки. Усилиями друзей, писателей и деятелей культуры Бродский был освобожден досрочно и в сентябре 1965 года вернулся в Ленинград.

К этому времени был издан за границей первый сборник его стихотворений. В последующие двадцать лет его произведения печатались только там. Туда в 1972 году был выслан поэт. Он поселился в США. В 1987 году Бродскому была присуждена Нобелевская премия, послужившая поводом для публикации его стихов в советских журналах. Бродский в Россию так и не вернулся.

Иосиф Бродский в русской литературе — фигура уникальная. Его называют современным классиком. Поэзия Бродского лишена очевидных примет времени. Он свободен и в выборе времени, будь то Древний Рим, ХVIII, ХIХ или ХХ век или вообще «надцатое мартобря». Он свободен в выборе места: Москва и Ленинград; Англия и деревня, затерянная в болотах; Рим и Литва; север и юг; Земля и Небо и даже «Ничто» и «Ниоткуда». Он свободен и в выборе жанровых форм: оды, элегии, стансы. Свободен по отношению к словесности. Высказывание у Бродского обычно принадлежит не поэту, но самому Языку. Сам поэт писал об этом так: «Кто-кто, а всегда знает, что то, что в просторечии именуется голосом Музы, есть на самом деле диктат языка; что не язык является его инструментом, а он средством языка к продолжению своего существования.

Язык же — даже если представить его как некое одушевленное существо (что было бы справедливым) — к этическому выбору неспособен».

Язык описывает реальность и сам себя, анализирует переживания и ощущения лирического «Я». Не случайны у Бродского анонимность этого «Я» («совершенный никто, человек в плаще» («Лагуна», 1973); «не ваш, но // и ничей верный друг, вас приветствует с одного // из пяти континентов» (из цикла «Часть речи», 1975—76) и приписывание Языку способность создавать поэтический текст:

Взамен светила
загорается лампа: кириллица, грешным делом.
разбредаясь по прописи вкривь ли, вкось ли,
знает больше, чем та сивилла,
о грядущем. О том, как чернеть на белом,
покуда белое есть, и после. (Эклога 4-я (зимняя), XIV)

Не случаен и взгляд на мир с некоей максимально удаленной, космической точки зрения — таким могут видеть пространство внизу птица, ангел и Бог, но не человек, не сам поэт. Или — такой представляется земля Языку, творящему Слово, заключающему в себе сущность мироздания. Собственные тексты поэт часто как бы передоверяет другому.

II. Чтение и анализ стихотворений

Звучат стихотворения «На смерть Жукова» (1974), «На смерть друга» (1973), «Римские элегии» (1981).

— В каких стилях выдержаны эти стихотворения?

— В какое время и какие поэты (или современники этих поэтов) могли бы их написать?
1. Время Державина, ХVIII век.
2. Время Пушкина, Боратынского, начало ХIХ века.
3. Древний Рим, эпоха Горация.

Классичность поэзии Бродского — «умышленная» и поэтому новая, оригинальная.

Обращаясь к классическим формам, Бродский оказывается поэтом современным. Связи его поэзии со стихотворениями русских классиков проявляются и в цитатах, и в образном строе, и в мотивах.

Звучит стихотворение «К Евгению» из цикла «Мексиканский дивертисмент» (1975).

— С какими произведениями соотнесено это

С посланием Державина «Евгению. Жизнь Званская» сближает почти тождественное заглавие, с произведениями Пушкина «Евгений Онегин» и «Медный всадник» — имя героя-адресата. Но Бродский не воспевает, подобно Державину, идиллическую жизнь вдали от городской и придворной суеты, а констатирует невозможность найти убежище в жестоком и тупом мире. Мотив странствий лирического героя перекликается с путешествием Евгения Онегина. Сближает оба текста и мотив скуки как постоянной и естественной реакции на впечатления жизни.

Слово учителя

В тексте есть отсылки и к стихотворениям Маяковского («Мексика»), и самого Бродского («Петербургский роман», 1961), и Мандельштама («Петербургские строфы»). Центром такого сложного переплетения цитат, ассоциаций является имя адресата послания. В реальном контексте это имя Евгения Рейна, друга Бродского, с которым расстался покинувший родину автор послания три года назад.

Нити цитат и перекличек связывают между собой и многие другие стихотворения Бродского. Стихотворения Бродского написаны как бы поверх текстов поэтов предшествующих времен. Средневековые книжники вписывали сочинения в палимпсесты — пергаментные манускрипты, смывая с их страниц тексты предшественников. Иногда под новым слоем текста проступает более ранний. Подобно этому и в стихотворениях Бродского угадываются сочинения других поэтов — мотивы, образы выражения.

Сочинения Бродского образуют вместе с этими стихотворениями единый текст, обладающий сверхсмыслом, которого они лишены в отдельности.

Звучат стихотворения цикла «Часть речи» (1975—76).

— Приемы каких поэтов «серебряного века» напоминает «поэтика цитаты» Бродского?

Соперничество с классическими образцами характерно для Ахматовой. Мотивы одиночества и изгнанничества поэта в мире, изображение Рима как родины европейской цивилизации, города культуры, реминисценции и аллюзии объединяют поэзию Бродского с произведениями Мандельштама.

Иногда Бродский обращается к произведениям не просто классическим, но хрестоматийным. Например, «Развивая Крылова» и «Воронья песня» (1964) отталкиваются от крыловской басни «Ворона и лисица».

Звучит стихотворение «Воронья песня».

Слово учителя

Самовлюбленная Ворона превращается в двойника поэта, против которого ополчились женщина-лиса и охотник, олицетворяющий бес сердечную вечность и жестокую власть. Ворона же поставлена поэтом в один ряд с символическими образами птиц, обозначающими у Бродского и авторское «Я», и поэта вообще, и человеческую душу.

Поэзия Бродского глубоко укоренена в русской классической поэзии: в ней можно найти переклички с произведениями поэтов самых разных течений и традиций. Своеобразие стихотворений Бродского — в сочетании столь разных начал, а также в чертах, не характерных для русской лирики: в отказе от лирического самовыражения, в самоотстраненности, в соединении поэтических образов...

Домашнее задание

Подготовиться к зачету по литературе ХХ века. См. ниже.

Дополнительный материал для учителя
(Михайлов О. Н. От Мережковского до Бродского. // Литература Русского Зарубежья: Книга для учителя. М., 2001)

Поэт, переводчик, драматург Иосиф Александрович Бродский родился в семье морского офицера, военного фотографа. Пятнадцати лет оставил школу, пытался поступить в военно-морское училище (не принят по пятому пункту — национальность) работал на заводе «Арсенал», в морге (мечтал о профессии врача), в геологоразведочной партии. Он упорно занимался самообразованием: изучал английский и польский языки, углубленно знакомился с американской, английской и польской поэзией, религиозной философией и мифологией. Начал писать стихи в конце 50-х и причислял себя к поколению, разбуженному венгерским восстанием 1956 года. Помимо только четырех стихотворений, опубликованных в советской печати, Бродский участвовал в самиздатовском журнале «Синтаксис» (выходившем подпольно в Москве в 1958—1960-х годах) и еще до выезда за рубеж — в парижской газете «Русская Мысль» и нью-йоркском «Новое русское слово».

В 1963 году Бродский был арестован по обвинению в тунеядстве, приговорен к пяти годам административной ссылки и выслан в деревню Норенская Архангельской области в 1964 году.

Навестившему его поэту Е. Рейну в мае 1965 года в поэзии Бродского открылось новое качество. «И когда и прочел все эти стихи, — рассказывал он английскому литературоведу В. Полухиной, — я был поражен, потому что это был один из наиболее сильных, благотворных периодов Бродского, когда его стихи взяли последний перевал. После этого они уже иногда сильно видоизменяются, но главная высота была набрана именно там, в Норенской, — и духовная, и метафизическая высота. Так что я как раз нашел, что он в этом одиночестве в северной деревне, совершенно несправедливо и варварски туда загнанный, он нашел в себе не только душевную, но и творческую силу выйти на наиболее высокий перевал его поэзии». Пережитое отозвалось внешне бесстрастными стихами о вечных ценностях, за которыми, однако, угадывается глубоко скрытая личная боль.

Через полтора года благодаря волне протеста таких известных советских писателей, как А. Ахматова, К. Чуковский, К. Паустовский, С. Маршак, а так же возмущенной реакции международной прессы Бродский был освобожден. В 1972 году, в рамках разрешенного советским правительством выезда евреев в Израиль, он покинул Россию и обосновался в Нью-Йорке. В США выходят его поэтические сборники «Часть речи» (1977), «Новые стансы к Августе» (1983), «Урания» (1987). В 1987 году Бродскому была присуждена Нобелевская премия в области литературы.

Творчество последних лет. Находясь в эмиграции, Бродский много путешествует — по Италии, Португалии, Дании, как обычно, насыщая стихи античными, мифологическими, библейскими образами:

Лесбия, Юлия, Цинтия, Ливия, Микелина.
Бюст, причинное место, бедра, колючки ворса.
Обожженная небом, мягкая в пальцах глина —
плоть, принявшая вечность как анонимность торса
(Сборник «Римские элегии», 1982)

Вместе с тем Бродский все более охотно пишет прозу, а реже — и стихи на английском языке.

Порой возникает ощущение, ого он стесняется своего русского происхождения. На вопрос интервьюера, что чувствует поэт, живущий в чужой стране, но продолжающий писать на родном языке, он ответил спокойно: «Кажется, это был Томас Манн, который сказал, перебравшись жить сюда, в Америку: «Немецкая изящная словесность там, где я нахожусь». Все». Когда же интервьюер Соломон Волков поинтересовался, что же чувствует поэт, живущий в чужой стране, но продолжающий писать на родном языке и думает ли он перейти на английский, Бродский уверенно заявил: «Что касается изящной словесности,— это определенно не так. Что до прозы, — это, о, Господи, полный восторг, конечно. И я ужасно рад... Когда приходится писать на иностранном языке, это подстегивает. Может, я переоцениваю свое участие в русской литературе (именно участие), но мне это в общем надоело». Таков итог, к которому пришел пятый русский Нобелевский лауреат.

Художественные особенности. Большинство писавших о Бродском-поэте отмечали его тягу к повествовательности, виртуозное владение стихом, набегающие, словно волны, и несколько монотонные ритмы, а также демонстративный аполитизм, служение «поэзии ради поэзии». Его стихи пространны и являют собой редкий в русской поэзии пример монументализма, опирающегося на традиции «латинства» (Ю. Кублановский). Бродский находит новый жанр — большое стихотворение («Большая элегия Джону Донну», «Холмы», «Исаак и Авраам»). По словам историка и поэта Якова Гордина, «это не поэмы. Это развернутые на огромном пространстве стихотворения... Нужны, может быть, утомительные длинноты, завораживающие. Это некая новая магия. Это тоже имеет отношение к проблеме языка, к проблеме повторов, к проблеме протяженности такого чисто языкового пространства, когда даже уже и смысл не явен, а играют роль сами по себе слова, фонетика, ритмика и т. д. Тут можно вспомнить одический сомнамбулизм Ломоносова...» Добавим, с одной только существенной разницей, что Ломоносов во всем остальном, кроме «пространства», является полным антиподом Бродского, ценя в поэзии прежде всего смысл, подчинив Музу интересам державной России и воспевая ее вождей. Аполитизм поэта во многом мнимый.

Все исследователи поэзии Бродского отмечали у него обилие цитат, аллюзий (намеков на известное литературное произведение или историческое событие) ассоциаций, скрытых ссылок на великих предшественников (от боготворимого им Державина и Пушкина до Хлебникова и Пастернака), следование за Ахматовой и Мандельштамом; его стихи — это насыщенный раствор, из которого постоянно выпадают кристаллы книжной культуры. Это поэзия для «немногих», «избранных». Религиозно ли творчество Бродского, в постоянном борении поэта с трагизмом бытия? Да, отвечает Ю. Кублановский, но скорее в форме богоборчества: «Он, несомненно, чувствует, что он сталкивается с чем-то сверхъестественным в этом смысле. Через опыт ему дано метафизическое ощущение мира и ощущение Творца. И он постоянно ведет с Творцом своего рода тяжбу». Нет, с оговорками возражает старший товарищ и наставник Бродского Евгений Рейн: «Конечно, он не вульгарный безбожник, но в его стихах совершенно нельзя найти благолепия церковного, того, что, скажем, отмечало отчетливо религиозную поэзию Хомякова или поэзию некоторых новых поэтов, например, Кублановского...»

Диапазон оценок творчества Бродского.

Оценки творчества Бродского колеблются в самом широком диапазоне — от восторга до отрицания. Белла Ахмадулина находит, что «Бродский и есть единственное доказательство расцвета русской поэзии».
Нобелевский лауреат поэт Шеймут Хили видит «величие Иосифа Бродского как поэта» в том, что, по его предположению, «жизнь должна измеряться требованиями искусства, но не наоборот».
С другой стороны, отдающий должное таланту Бродского Е. Рейн не воспринимает его «такой всемирной звездой, новым Элвисом Пресли мировой литературы».

Жесткому разбору подверг Виктор Кривулин творчество Бродского, заявив, что его присутствие в русской поэзии свидетельствует о ее тупичке, о «состоянии затяжного кризиса» (статьи «Иосиф Бродский (место)» и «Слово о нобелитете Иосифа Бродского» в «Русской мысли»).
Дальше других в этом направлении пошел А. Солженицын. «Бродский,— заметил он,— очень талантливый поэт, но характерно у него следующее: лексика его замкнута городским интеллигентским употреблением, литературным и интеллигентским. Это облегчает его перевод на иностранные языки и облегчает ему самому быть как бы поэтом интернациональным, И естественно, что он пользуется на Западе таким большим успехом».

Зачет по литературе ХХ века (2-е полугодие)
Вопросы к зачету:


1. Сатира М. Булгакова.
2. Особенности изображения исторических событий в романе М. Булгакова «Белая гвардия».
3. Тема революции и гражданской войны в произведениях М. А. Булгакова.
4. Жанр и композиция романа «Мастер и Маргарита».
5. Тема любви и творчества в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита».
6. Изображение русской истории в литературе 30-х гг.
7. Поэтический мир А. А. Ахматовой и М. И. Цветаевой (сопоставительный анализ).
8. Война и мир в романе М. А. Шолохова «Тихий Дон».
9. Судьба крестьянства в творчестве М. А. Шолохова.
10. Проза и поэзия военных лет. Чтение наизусть стихотворений и отрывков.
11. Народность и новаторство поэмы А. Т. Твардовского «Василий Теркин» .
12. Основные мотивы поэзии А. Т. Твардовского. Чтение наизусть стихотворений и отрывков.
13. Эволюция поэтического мира Б. Пастернака. Чтение наизусть стихотворений и отрывков.
14. Тема трагической судьбы человека в тоталитарном государстве (А. Солженицын).
15. «Деревенская проза» В. Шукшина.
16. Поэзия периода «оттепели». Чтение стихотворений наизусть.
17. Литература 60—80-х годов (А. Вампилов «Старший сын»)
18. Современная авторская песня (на примере одного-двух авторов) — по выбору учащихся.
19. Литература русского зарубежья. Основные течения.
20. Нравственные проблемы в произведениях последних десятилетий.
21. Современная литература (по произведениям Т. Толстой, С. Довлатова, В. Пелевина)
22. Поэзия И. Бродского. Чтение наизусть стихотворений.
23. Поэзия на современном этапе. Основные течения и направления.


1. Источник: Егорова Н. В. Поурочные разработки по русской литературе ХХ века: 11 класс, II полугодие. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: ВАКО, 2004. – 368 с. – (В помощь школьному учителю). (вернуться)

 




 
Яндекс.Метрика
Используются технологии uCoz